Пламя инквизиции

Глава 40

Бертольд Ферраламо прожигал меня своим ядовитым взглядом. Я не знаю, какую реакцию он от меня ждал, но внутри меня всё заледенело и неожиданно успокоилось. Может быть так и смерть ощущается - как покой и смирение? Мне было досадно, что у меня не будет свадьбы, беременности, детишек и счастливой старости, но это я знала всегда. На какой-то краткий миг мне показалось, что всё может измениться, но я не успела к этой мысли привыкнуть. И то, что я увидела Леонардо с Кристанной поразило меня в первые минуты, а потом я поняла, что всегда считала их парой более достойной, чем я и охотник...

Вот только преступление Кристанны не давало мне покоя, я не хотела, чтоб она навредила моему инквизитору. Моему... может быть отец Лео прав? Может быть я действительно чуть не украла чужое счастье? Может быть... Только себя всё равно было жаль, потому что мне в жизни выпало не очень много счастья.

‐ И это всё?

Резкий грубый голос вывел меня из раздумий. Карета Главного Инквизитора уже остановилась во дворе тюрьмы, но мы продолжали сидеть внутри. Я удивлённо посмотрела её мужчину. Он был явно недоволен отсутствием истерики, попытки самоубийства или что ещё ему хотелось наблюдать.

‐ Не понимаю вас, - ответила я.

‐ Ты увидела, что тебя выкинули из жизни за ненадобностью и прекрасно живут дальше, а ты пойдёшь на костёр. И это вся твоя реакция - удивиться и задуматься?

‐ Разочаровала, да? - а вот теперь мне даже стало немного весело.

‐ Да нет, даже заинтриговала, - мерзко оскалился Бертольд, ‐ может быть отсрочить твою казнь?..

‐ Как хорошо, что Леонардо не похож на вас, - скривилась я.

‐ У тебя ещё не было возможности сравнить.

Я внимательно посмотрела на него, и, судя по всему, брезгливось, отразившаяся на моём лице, ему не пришлась по душе. Он стукнул несколько раз по стенке кареты, дверца распахнулась и меня выволокли на улицу.

‐ Мы ещё побеседуем, - зло бросил мне Бертольд.

А я шла под конвоем по гулким коридорам, и думала о своих чувствах. На удивление в душе было очень тихо. Больно, но я не разрывалась от бушующих страстей. Я знала, что будет больно, готовилась к этому, но я не жалела. Это было красиво, это было остро, и я рада, что это было в моей короткой жизни - и любовь, и боль, и радость, и страдание. Было ли мне жаль умирать? Если бы я знала, что дальше буду счастлива, то да.

К моему удивлению, меня отвели не в камеру, а в какие-то купальни. Здесь было парко и горячо, кожа моментально покрылась испариной и серая одежда прилипла, мешая движениям. Я озиралась по сторонам, ожидая какого-то продолжения, и вскоре дождалась.

В тёмном углу большого помещения скрипнула деревянная дверь, и оттуда снова появился Главный Инквизитор. Я инстинктивно обняла себя, потому что предвкушение на его лице не сулило мне ничего хорошего.

‐ Ты наверняка слышала, что в последний путь лучше отправляться чистой и душой, и телом.

‐ Меня уже помыли, можете не беспокоиться, - буркнула я.

‐ Всё ещё скалишь зубки, - восхищенно восклинкул Бертольд, - но грехов-то на тебе!..

‐ Что моё, всё при мне. Пусть боги судят! - я пятилась от наступающего мужчины, а он разматывал в руках что-то похожее на хлыст.

‐ Не так. Бог! А я его наместник.

‐ Это он вам так сказал? Что-то мне подсказывает, что вас на том свете ждёт много интересного.

Инквизитор зашелся весёлым хохотом, а я подумала, что он совсем безумен в своей жажде власти и чужих страданий.

‐ Девочка... Ты не понимаешь одну простую вещь: будь твои солнечные боги хоть сколько-то сильны или значимы, то тебя бы здесь не было. А я хочу оказать тебе услугу, немного облегчить посмертие через страдания тут.

Я криво усмехнулась и решилась. По сути мне нечего было терять, страшнее костра уже быть не может. Но надругаться над собой и своей сутью я не позволю. Я мысленно призвала силы, хоть их и не хватало из-за долгого заточения, но это был последний мой рывок.

Я взметнула руки, сложив пальцы особым образом: это была последняя песня раненной птицы, ведь сейчас я отдавала всю свою магию.

‐ За всех моих братьев и сестёр, за мою маму, за себя!.. Во благо тех, кто остался! - прокричала я, выпуская пламя.

Золотистое пламя, так похожее на солнечное, рванулось из меня с сумасшедшей скоростью. Вероятно, я смогла удивить Главного Инквизитора, потому что он смешно вытаращил глаза и попытался построить щит. К сожалению, он успел и обугленной головешки из него не получилось. Но я отдавала себя досуха, такой трюк грозил мне моментальной смертью, как только я исчерпаю свой резерв. К моему собственному удивлению пламя не угасало, продолжая ломать защиту Бертольда. У того тонкой струйкой потекла из носа кровь, а я впервые обрадовалась тому, что кому-то наношу вред.

И вот, когда я была практически уверена, что смогу одолеть этого монстра, возомнившего себя наместником бога и творившего от имени богов немыслимый ужас, в купальню вбежала чёрная стая инквизиторов. Я ни на миг не прекращала отчаянную атаку, понимала, что умру, но была твердо намерена немного очистить этот мир от зла. Но, конечно, мне помешали. Сражаться на два фронта я не смогла, да и победили меня не магией, а копьём в грудь.

Перед тем, как потерять сознание, я с сожалением поняла, что добить Бертольда не сумела...