Пламя инквизиции

Глава 41

Я иногда приходила в себя и отрывками видела как меня тащили словно мешок по щербатым каменным плитам коридора, как пытались примотать к столбу и укладывали к ногам хворост, как меня опять куда-то волокли и, наконец, темнота... Боли, почему-то, не было, я будто не чувствовала тела. Может быть меня уже сожгли? Тогда почему я вижу всё так, будто ещё заключена в теле? Ответа не было. Да и тьма была не однородной, то и дело свет раздражающе мелькал по векам, а потом я поняла, что меня покачивает, будто я нахожусь в повозке. Медленно и с усилием разлепив глаза, я уставилась на натянутую надо мной ткань, а по ней скользили тени от деревьев. Меня куда-то везли. Закапывать останки?

Тело не отзывалось, и мне всё больше казалось, что по какой-то ужасной ошибке я всё ещё привязана к своему мёртвому телу. Это откат что ли за мою магическую атаку на Бертольда Ферраламо? Да уж, не ожидала...

В отчаянии я замычала или завыла, получилось что-то среднее. И повозка сразу же дрогнула и остановилась. А через пару мгновений ткань была отброшена и я увидела взволнованное лицо... Альберто?!

- Слава богам! Ты так долго не приходила в себя!

Ответить я ничего не могла, поскольку язык мне не повиновался. Я опять обречённо замычала.

- Это пройдёт! Не переживай! Я наложил заклинание, чтоб ты пережила дорогу и не было так больно. Потрепали тебя знатно...

Я впервые видела стражника таким... обеспокоенным, смущённым даже. Он принялся проверять мои раны, судя по тому, что отбросил укрывавшее меня одеяло, и сказал:

- Не волнуйся, рана затягивается, в дороге это непросто, но улучшения есть. А когда приедем на место, то выздоровеешь мгновенно!

Мне было неловко от того, что он осматривал моё тело и касался его. Я понимала, что Альберто делал это для спасения моей жизни, но меня до этого никто не трогал, кроме...

- Алекса, я всё расскажу, но чуть позже, а сейчас выпей отвар и отдыхай. Главное встать на ноги. Всё страшное позади, обещаю...

Это его "обещаю", кажется, смутило нас обоих. Мужчина поспешно удалился, снова отгородив меня от остального мира плотной тканью, и мы двинулись дальше, а я провалилась в сон без сновидений.

При следующем же пробуждении в мои конечности вернулась чувствительность, и я даже смогла немного пошевелиться. Сразу же боль прострелила всё тело, и я застонала. Но это и отрезвило меня, заставив оглянуться вокруг. Я находилась в какой-то комнате, что тепло освещалась многочисленными лампами. А после в комнату вошла и остановилась в дверях женщина, лицо которой я не могла увидеть из-за того, что яркий дневной свет бил ей в спину, но родной голос я узнала в ту же секунду:

- Здравствуй, доченька!

И моя мама шагнула ко мне и упала на колени возле моей постели.

- Слава богам, ты жива, сумасбродная моя! Как ты догадалась пустить магию в атаку?! Ты же чуть не погибла! - как в старые времена принялась отчитывать меня она.

- Меня и так на костёр вели... - по привычке оправдывалась я, пока мама гладила меня по голове, - а где мы? Я жива всё ещё? И ты, получается?..

Слова путались и никак не складывались в связную речь, а из маминых глаз катились слёзы, и она кивала.

- Доченька, однажды ты поймёшь, почему я сделала так, почему оставила тебя. Я просто поняла, что так нужно, можно сказать, что мне было озарение. Я тебе потом всё подробно расскажу, если захочешь... В общем меня сослали в Пустоши, но, как видишь, тут давно не те мёртвые земли, что были когда-то. Боги услышали нас! И теперь нас много здесь! И никаких инквизиторов!

При упоминании об этих людях события последних дней пронеслись перед внутренним взором. В глазах защипало, а мама ещё усерднее начала меня гладить:

- Всё прошло, детка, всё прошло, теперь у нас есть дом, как мы мечтали. И не нужно прятаться.

Слёзы непроизвольно текли к вискам, а в груди разгорался настоящий огонь. Жгло от воспоминаний о счастливых днях с Лео, об ужасах темницы, о предательстве, о неудаче с Главным инквизитором... А потом в комнату вошёл Альберто, я чувствовала, что он не отрывал от меня взгляда.

И дни потекли за днями. Я стала крепнуть очень быстро, как и обещал стражник. Через несколько дней я смогла сама передвигаться по комнате, а потом и выходить на улицу, удивляясь молодому, но быстро растущему городу, в который превращалось поселение моих единоверцев. Из рассказов мамы я узнала, что добраться до этого оазиса среди пустоши ей, как и многим другим, помог какой-то загадочный мужчина. Он был одет в тёмные одежды, и его лицо было скрыто за слоями ткани. Но спас он многих, некоторых даже от костра, правда я не могла понять, как ему это удавалось. Мама говорила, что это скорее всего такой же шпион, как и мы, только Альберто о нём ничего не известно.

Меня же просто выкупили. Хотя стражник сказал, что обошлась я в кругленькую сумму, но забрать меня легко и без неурядиц помогла шумиха из-за того, что Главный Инквизитор был едва жив, а ещё произошло какое-то из ряда вон выходящее событие в стенах тюрьмы, что почти все инквизиторы ринулись его устранять. Что заставило их всех бросить такое представление как казнь ведьмы выяснить пока не удалось.

Альберто отбыл в Лунагард через пару дней, на прощание он проникновенно смотрел мне в глаза, но меня такие метаморфозы в его ко мне отношении откровенно пугали. Поэтому, когда он попытался взять меня за руку, я позорно отшатнулась и лишь помахала. Мама, глядя на это всё, сокрушённо качала головой.

А ещё меня мучал непроходящий насморк. В темнице я думала, что это из-за холода каменных стен и пола. Но время шло, а ничего не менялось, и целебные чаи вместе с лёгкой противопростудной магией никак не помогали. Мама задумчиво смотрела на меня и трогала лоб, пока однажды не спросила:

- Алекса, давно у тебя были женские дни?

Я поперхнулась печеньем, которое напекла целый поднос.

- Я... я не знаю, не помню... столько всего было... А что? - тараторила я, уже понимая, что было это давненько.