Пламя исцеления

Глава 4

Утро выдалось хмурым. Серое небо нависло над замком, и тяжёлые капли дождя стучали по каменным плитам двора. Я стояла перед массивной дубовой дверью покоев принца Каэля и никак не могла заставить себя постучать. Ладони вспотели, сердце колотилось где‑то в горле. Что я увижу за этой дверью? И что смогу сделать?

Собрав волю в кулак, я тихо постучала. Дверь бесшумно отворилась — словно её ждали. Внутри царил полумрак: плотные бархатные шторы задернуты, лишь несколько свечей мерцали на резном столике у кровати. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ладана и горьких трав.

Я шагнула внутрь и замерла.

На огромной кровати под балдахином лежал юноша. Даже в тусклом свете было видно, насколько он бледен: кожа почти сливалась с белоснежными простынями, а тёмные волосы казались чёрными пятнами на фоне подушки. Ему, наверное, лет восемнадцать‑двадцать — совсем ещё мальчик. Но в чертах лица уже угадывалась будущая стать: высокий лоб, прямой нос, чётко очерченные скулы. Только губы были синеватыми, а дыхание — прерывистым, едва заметным.

Я подошла ближе, стараясь не шуметь. Руки сами потянулись к его запястью — пульс был слабым, неровным, словно птица, бьющаяся в клетке. Прикрыв глаза, я попыталась «прочувствовать» его состояние — и тут же отпрянула. Тёмная энергия, о которой говорил Халоэрт, окутывала принца плотным коконом. Она пульсировала, словно живое существо, высасывая из него жизненные силы.

— Он угасает, — раздался за спиной холодный голос.

Я обернулась. В углу, скрестив руки, стояла высокая женщина в строгом чёрном платье. Её лицо было словно высечено из камня: резкие черты, узкие губы, пронзительные серые глаза.

— Леди Эвридика, придворная советница, — представилась она, не дожидаясь моего вопроса. — Вы, должно быть, та самая «целительница», о которой все говорят.

В её тоне не было ни капли уважения — лишь скепсис и едва скрытое презрение.

— Я пытаюсь помочь, — тихо ответила я, снова поворачиваясь к принцу.

— Пытаетесь? — она шагнула ближе, и я почувствовала запах её резких духов — смеси жасмина и чего‑то металлического. — Или просто тянете время, пока он умирает?

Я сжала кулаки. Хотелось ответить резко, но я сдержалась. Сейчас главное — не конфликт, а принц.

— Вы не понимаете, с чем мы имеем дело, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Это не обычная болезнь.

— Конечно, — она усмехнулась. — Всегда найдётся оправдание, когда целитель бессилен.

Я не ответила. Вместо этого снова приблизилась к принцу, осторожно приподняла его руку, провела ладонью над грудью, пытаясь уловить ритм его дыхания, биение сердца. Тёмная энергия сопротивлялась, будто отталкивала меня. Но где‑то глубоко, под этой тьмой, ещё теплилась жизнь.

— Ему нужно больше света, — сказала я, наконец. — И свежий воздух. Эти стены душат его.

Леди Эвридика фыркнула:

— Вы смеете давать советы в королевском замке?

— Я смею делать то, что необходимо, — я развернулась к ней, глядя прямо в глаза. — Если вы хотите спасти принца, дайте мне работать. Если нет — уйдите и не мешайте.

Она замерла, явно не ожидая отпора. На мгновение в её взгляде промелькнуло что‑то вроде удивления, но тут же сменилось привычной ледяной маской.

— Посмотрим, что скажет король, — бросила она и вышла, громко хлопнув дверью.

После её ухода я вздохнула с облегчением, но напряжение не отпускало. Нужно было действовать.

Я раздвинула шторы — тусклый дневной свет проник в комнату, и принц слегка пошевелился, будто почувствовав тепло. Открыв окно, я вдохнула влажный воздух — в нём смешивались запахи дождя, травы и далёкого моря. Это помогло немного прояснить мысли.

Покои принца оказались просторными: массивная кровать, резной шкаф, стол с чернильницей и пергаментами, несколько кресел у камина. На стенах — гобелены с изображением битв и королевских охот. Всё выглядело величественно, но… безжизненно. Будто это место давно не знало радости.

Решив, что мне нужно лучше понять этот мир, я вышла в коридор. Замок жил своей жизнью: слуги сновали с подносами, стражники стояли на постах, где‑то вдали звучали голоса придворных. Я шла, разглядывая всё вокруг — высокие своды, витражные окна, мозаичные полы.

Здесь всё было таким другим. Не только архитектура, но и люди — их одежда, манеры, даже походка. Женщины носили длинные платья с корсажами, мужчины — камзолы и сапоги. В воздухе витал запах воска, благовоний и чего‑то древнего, будто сам замок хранил память веков.

Я спустилась в сад. Дождь уже стих, и на листьях блестели капли, словно россыпь бриллиантов. Дорожки были выложены мелкой галькой, вдоль них росли цветы с незнакомыми мне названиями — их лепестки переливались всеми оттенками фиолетового и синего.

Здесь, среди зелени, я наконец смогла перевести дух. Но мысли снова вернулись к принцу. Что же с ним происходит? Почему никто до сих пор не смог ему помочь?

К слову, мой медицинский халат давно привлекал косые взгляды. Ещё утром мне принесли новое платье — из мягкой тёмно‑зелёной ткани, с длинными рукавами и высоким воротником. Оно было красивым, но непривычным: тяжёлое, сковывающее движения. Я долго крутилась перед зеркалом, пытаясь привыкнуть к отражению. Теперь я выглядела как местная аристократка, а не как врач из другого мира.

И это тоже угнетало. Я чувствовала себя актрисой, играющей чужую роль. Где‑то внутри ещё жила Алина — та, что работала в больнице, ставила диагнозы, спасала жизни. Но здесь… здесь я была кем‑то другим.

«Ты целительница, — напомнила я себе. — И ты должна помочь».

Когда я снова вошла в его покои, принц приоткрыл глаза. Они были ясными, почти прозрачными, как горный хрусталь.

— Ты… — его голос звучал слабо, но отчётливо. — Ты не такая, как они.

Я присела рядом, осторожно взяв его за руку.

— Что вы чувствуете? — спросила я.

Он закрыл глаза, будто собираясь с силами.

— Холод. Он внутри меня. И… голос.