Пламя истинности: Обжигая крылья

Глава 9: Вынужденные уроки и неконтролируемые эмоции

Если бы мне сказали месяц назад, что я буду проводить каждый вечер в личных покоях декана факультета, изучая боевую магию и пытаясь не думать о том, как хорошо он выглядит в расстегнутой рубашке, я бы отправила этого человека к академическому целителю на проверку рассудка.

Но вот я сидела в удобном кресле рядом с камином в гостиной Аркея, листала книгу "Защитные заклинания для начинающих" и изо всех сил старалась сосредоточиться на тексте, а не на том, как он двигается по комнате, объясняя теорию магических щитов.

— Основа любой защиты, — говорил он, жестикулируя, — это не сила заклинания, а намерение. Ты должна четко представлять, что именно защищаешь и от чего.

— Понятно, — пробормотала я, в который раз перечитывая одну и ту же страницу.

— Эльмирра, — сказал он мягко, — ты меня слушаешь?

— Конечно, слушаю! — поспешно ответила я. — Намерение. Четко представлять. Защищать.

Он остановился передо мной и наклонился, опираясь руками на подлокотники моего кресла. Теперь его лицо было совсем близко к моему, и я могла видеть золотистые искорки в его янтарных глазах.

— О чем ты думаешь? — спросил он тихо.

— О... о защитных заклинаниях?

— Правда?

Моя метка истинности предательски вспыхнула болью — она не позволяла мне врать ему так же, как его драконьи инстинкты не позволяли ему не чувствовать мою ложь.

— Хорошо, — призналась я, чувствуя, как краснеют щеки. — Думаю о том, как трудно сосредоточиться, когда ты... когда вы так близко.

— Я? — он улыбнулся той редкой мягкой улыбкой, которая заставляла мое сердце пропускать удары. — А что во мне такого отвлекающего?

— Вы же знаете.

— Нет, не знаю. Расскажи мне.

Это была игра, и мы оба это понимали. Но игра, в которой ставки становились все выше с каждым днем.

— Вы... — я сглотнула, — вы очень красивый. И когда вы близко, я чувствую тепло от вашей магии, и мне хочется... хочется...

— Что?

— Коснуться вас, — прошептала я.

Что-то изменилось в его взгляде. Золотистые искорки стали ярче, а дыхание — чуть учащенным.

— Эльмирра, — сказал он хрипло, — ты играешь с огнем.

— С драконьим огнем, — поправила я. — Это гораздо опаснее.

— Гораздо, — согласился он, наклоняясь еще ближе.

Между нами оставались считанные сантиметры. Я чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как он смотрит на мои губы с выражением человека, который борется с самим собой.

— Аркей, — прошептала я.

— Да?

— Поцелуй меня.

Он застыл, и я увидела в его глазах борьбу между желанием и ответственностью.

— Мы не должны, — сказал он, но не отстранился.

— Почему?

— Потому что... потому что я твой преподаватель. Потому что разница в возрасте. Потому что...

— Потому что вы боитесь? — перебила я.

— Не боюсь, — быстро ответил он. — Я никого не боюсь.

— Тогда чего?

Он долго смотрел мне в глаза, а потом медленно поднял руку и коснулся моей щеки.

— Боюсь, что если я поцелую тебя сейчас, то не смогу остановиться.

— А кто сказал, что нужно останавливаться?

Это решило дело. Он наклонился и поцеловал меня — мягко, осторожно, как будто я была сделана из самого хрупкого стекла. Но когда я ответила на поцелуй, обвив руками его шею, осторожность улетучилась.

Поцелуй стал глубже, страстнее. Его руки скользнули в мои волосы, а моя метка истинности вспыхнула ярким светом. Но на этот раз это был не болезненный всплеск, а волна чистого блаженства, которая прокатилась по всему телу.

И тут произошло нечто неожиданное.

Наши метки засветились так ярко, что даже сквозь одежду было видно их сияние. А потом свет начал распространяться, окутывая нас обоих мягким золотисто-серебристым коконом.

— Что происходит? — прошептала я, не отрываясь от его губ.

— Резонанс, — прошептал он в ответ. — Наша магия... сливается...

И действительно — я чувствовала его эмоции так ясно, как свои собственные. Желание, нежность, защитнические инстинкты, любовь... Столько любви, что дух захватывало.

А он, судя по изменившемуся выражению лица, чувствовал мои эмоции тоже.

— Боги, — выдохнул он, — ты действительно... я не думал... я не был уверен...

— В чем не был уверен?

— В том, что ты чувствуешь то же, что и я.

— А что вы чувствуете?

— Что ты — самое дорогое, что у меня есть. Что я готов отдать жизнь, чтобы защитить тебя. Что я... что я люблю тебя.

Мир вокруг словно остановился.

— Вы... что?