Пламя любви и искупления

Аромат хвои, бергамота и новой жизни

Азалия

Азалия второпях, почти не глядя, бросала наряды в большой чемодан. Впереди маячила долгая поездка на поезде — перспектива, которая её совсем не радовала. Азалия терпеть не могла проводить много времени в пути, но любопытство оказалось сильнее. Как же Невилл обустроился в новом доме? В доме их матери она была последний раз совсем ребёнком, и ей безумно хотелось увидеть, как брат преобразил его, сделав своим. К тому же, мысль, что эта поездка поможет им всем сблизиться, согревала душу.

Этель, после долгих уговоров, наконец сдалась и согласилась ехать. Азалия не могла представить своё бракосочетание с Ямилем без лучшей подруги. Да и как можно было оставить её одну?

Азалия пыталась сохранять внешнее спокойствие, но внутри бушевала буря. С одной стороны, она прекрасно осознавала, что их брак с Ямилем в текущей ситуации не имеет решающего значения. Настоящий принц пропал, возможно, погиб, и теперь на его месте Орфео. И хотя Орфео, похоже, намерен продолжать свою роль, его истинные цели оставались туманными. С другой стороны, Азалия всем сердцем желала, чтобы их с Ямилем свадьба состоялась. Это обеспечило бы им официальный статус и, что самое главное, исключило бы дальнейшее вмешательство отца.

Однако её также терзала другая, куда более мрачная мысль: возможность того, что Орфео может найти её. Через эту нить он способен проникнуть в её сознание, что чревато местью или, что ещё хуже, угрозой для Невилла. «Нет. Не думать об этом. Он не осмелится», — мысленно приказала она себе, пытаясь отогнать страх.

Несколько любимых украшений, туалетные принадлежности… Чемодан был собран. Подняв его, Азалия удивилась: он оказался неожиданно тяжелым, хотя она брала лишь самое необходимое.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел Ямиль. Он тут же выхватил чемодан, бросив на нее укоризненный взгляд.

— Тяжелый же, куда ты хватаешь? — произнес он. — Ты собрала только свою одежду?

— Нет, твою тоже сложила, — ответила Азалия.

— Благодарю, — Ямиль поцеловал ее в щеку. — Уже привыкаешь к роли моей жены?

Азалия покачала головой, прищурив глаза.

— Хочешь сказать, что до этого я не заботилась о тебе?

Он наигранно призадумался, затем поднял руки, словно сдаваясь, и улыбнулся.

— Признаю, сказал глупость. — Он остановился в дверном проеме, обернувшись. — Ты не идешь?

— Иду, — ответила она, — только мантию надену, и буду готова.

— Не задерживайся, — поторопил он, — Невилл там уже извелся от беспокойства, боится, что мы опаздываем на поезд.

Едва Азалия взяла в руки мантию, как в дверь деликатно постучали.

— Азалия, можно войти? — Голос Невилла прозвучал мягко.

— Да, конечно!

Брат вошел в комнату, и она, почувствовав легкое смущение, поспешила объяснить:

— Прости, я немного задержалась. Ямиль уже унёс вещи.

— Всё в порядке, — он тепло улыбнулся. — Я не тороплю. — Невилл шагнул ближе и протянул ей красивую коробочку. — Это тебе.

— Подарок? — в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Но по какому поводу?

— В честь нашего примирения. Раскрой, — попросил он.

Нетерпеливые пальцы потянули за атласную ленту. Под крышкой оказалась новая, совершенно дивная записная книга. Её изумрудная обложка, подобно драгоценному камню, переливалась золотым тиснением, изящными узорами из кристаллов и тонко выведенных цветов.

— Она… она просто невероятна! — прошептала Азалия, не в силах подобрать слова. Эмоции захлестнули её, и она, шагнув вперед, крепко обняла брата. Её окутал знакомый, успокаивающий аромат хвои, бергамота и табака. — Спасибо тебе огромное…Но у меня ведь ничего нет для тебя… — её голос дрогнул.

— Глупости, — Невилл искренне улыбнулся, и в его глазах зажглись искорки. — Самый главный подарок для меня — это твоё прощение. А ещё я очень хочу, чтобы ты продолжала писать стихи и делилась ими со мной.

Азалия прижала драгоценную записную книжку к сердцу, чувствуя её тепло, словно живое дыхание.

— Знаешь, я даже думала, что больше никогда не буду писать. Но ради тебя, ради наших будущих вечеров, наполненных поэзией, я вернусь к стихам.

— Какое счастье! — его голос звучал с неподдельной радостью. — Я буду ждать с нетерпением, когда ты начнёшь.

Азалия растянула губы в улыбке, предвкушая, как строки, рождённые её душой, найдут отклик в сердце брата.

— Невилл… Раньше я не говорила, потому что мне казалось, что проявление чувств и эмоций — это слабость. Но теперь я чувствую, наоборот, в этом — огромная сила. И я хочу, чтобы ты знал: я очень дорожу тобой. Ты нужен мне как никто другой. Я прошла через многое, чтобы понять это, и теперь я хочу, чтобы ты никогда не забывал об этом. Знал, что все эти годы я очень скучала.

Невилл неотрывно смотрел на неё, и казалось, эти слова проникли в самую глубину его души. Он улыбнулся так тепло, так искренне, что она вдруг осознала: он — ещё один главный мужчина в её жизни. Близкий и родной, тот, кто постоит за неё, защитит, поможет. И она сможет доверить ему свою жизнь без тени сомнения. Они наверстают упущенное, они всё исправят. Азалия стала другой. Она больше не будет бояться своих чувств, будет говорить о них открыто, будет любить до конца, будет доверять и прощать. В этом кроется её истинная сила. В этом будет её счастье.