Пламя над Доминионом. Путь искры.

Глава 3

Залаир.

Я открыла глаза. Небо было видно плохо, потому что его закрывали верхушки деревьев. Пришло осознание, что я где-то в лесу.

— Очень прикольно, — пробормотала я. — Я просто гений дедукции...

А кто я?

Я вдруг поняла, что привычный ход мыслей прервался из-за того, что я не могу вспомнить своё имя.

Я приподнялась, ощутив сильную боль в спине. Осмотревшись, поняла, что я действительно была в лесу.

— Чёрт... — выдохнула я. — Почему я ничего не помню?

Вокруг меня были обломки какого-то аппарата. Мозг автоматически зафиксировал, что аппарат был сделан из бронированного углепластика. Что такое углепластик? Почему он бронированный? Этого я тоже не помнила.

В нескольких метрах я увидела лежащего лицом вниз мужчину. Голова его была вывернута странным образом.

Я привстала и поняла, что ушиб на спине был сильный, но кости вроде бы целы.

— Да... Давно я так не попадала, — пробормотала я. — А когда я попадала в последний раз?

Я решила не задумываться об этом, потому что, как только пыталась что-то вспомнить, к горлу подкатывала тошнота, а воспоминания всё равно не приходили. Это было ужасное ощущение.

Я подошла к мужчине. Он был довольно крупный, одет в какую-то средневековую одежду. Я обратила внимание на себя, на мне тоже было платье с корсажем. Видимо, корсаж и спас мои кости, потому как он был достаточно жёстким. И вот что было странно, что я помнила названия одежды и вещей, которые меня окружали: платье, корсаж, лес, небо. Но я не помнила ни кто я, ни почему оказалась здесь.

Я перевернула мужчину на спину. Он был бесповоротно мёртв. Видимо, мы с ним вместе упали, но он упал крайне неудачно и сломал себе шею.

«Бедняга,» — подумала я.

Мужчина был довольно симпатичный и молодой, стало жаль бедолагу.

На поясе мужчины висели меч и кинжал. Почему-то я решила, что наличие оружия, неплохой вариант. Но меч был слишком длинным, а вот кинжал в самый раз. На ногах у меня были удобные сапоги. Я засунула кинжал за голенище и обнаружила там ещё один, довольно маленький, больше похожий на коготь какого-то крупного животного.

«А я, похоже, воинственная девица,» — хмыкнула я про себя.

Память снова попыталась увести меня в те лабиринты, которые отчего-то были закрыты. Но я усилием воли вернула себя в настоящее. Потому что, если я буду пытаться что-то вспомнить, голова у меня взорвётся.

Я обошла полянку, на которой валялись раскиданные обломки. Но ничего полезного, того, что помогло бы мне вспомнить, я не нашла.

Мужчину было жалко оставлять просто так. Но я решила, что сначала надо выйти к людям. Они-то здесь должны быть. А потом можно будет вернуться с подмогой, может быть, вернуть его родным или хотя бы похоронить.

Сейчас я находилась в полной растерянности, и я просто забросала тело мужчины обломками пластика и сверху привалила его камнями.

Пару раз повертелась вокруг себя, и вдруг поняла, что точно знаю, в каком направлении идти, чтобы выйти из леса.

— Может, у меня внутри встроенный компас? — усмехнулась я. При этом совершенно не отдавая себе отчёта, что не знаю, что такое компас, но уверена, что правильно называю вещи своими именами.

Довольно странное ощущение.

Вскоре я выбралась на дорогу. Дорога была странная, она больше напоминала грунтовую деревенскую дорогу, чем те дороги, которые я помнила. По тем дорогам летали какие-то скоростные… Я опять «зависла» и снова усилием воли вернула себя в настоящее. Я не помнила, как называлось то, что передвигалось по тем дорогам, которые были в моей памяти.

Впереди действительно возвышались стены какого-то города. Над городом в разных местах поднимался дым, как будто весь он полыхал пожарами.

«Странно…» — подумала я, но это был единственный ориентир, и я решила идти туда.

В памяти творилось что-то неладное. Было ощущение, что эти места мне знакомы, но одновременно память подбрасывала какие-то другие картинки, которые совершенно не соответствовали тому, что я видела.

Дорога вела через деревню. Меня поразило, что двери во всех домах были закрыты, ставни захлопнуты. Создавалось ощущение, что люди в деревне есть, но они спрятались и не хотят выходить на улицу. А ведь, судя по солнцу, было утро, для деревенских самое время для работы. Почему никого нет?

Платье на мне было довольно тяжёлое, но тело, судя по ощущениям, было тренированным. Я уже прошла несколько километров, и, хотя спина всё ещё болела, чувствовала я себя довольно бодро. Единственное, что очень хотелось пить.

Я заметила, что в некоторых домах, из тех, где ставни не были плотно закрыты, шевелятся занавески.

«Значит, кто-то подглядывает... — подумала я. — Может, дадут воды?»

Я подошла к одному из домов и постучала в дверь. За дверью повисла напряжённая тишина. Мозг сразу проанализировал, что в доме кто-то есть, но не хочет открывать.

— Откройте, — сказала я.

И тут же язык, которым я говорила, показался мне незнакомым. Внутри снова вспыхнуло ощущение странного несоответствия. Как будто бы думала я на одном языке, а говорила на другом.

— Откройте! Дайте мне воды! — повторила я, и в голосе прозвучали приказные нотки.

Дверь осторожно приотворилась. Я увидела напряжённое лицо женщины.

— Госпожа… Войдите, — пригласила она.

Я вошла в дом.

— Что произошло? — спросила я.

— Мы не знаем, — ответила женщина.

— В смысле, вы не знаете?

— Мы не знаем...

— А где все?

— Мы не знаем, — вновь повторила женщина и посмотрела на сидящих на лавке детей. Дети были похожи друг на друга и на неё, значит, это явно были её дети.

— Но друг друга-то вы знаете? — уточнила я.

— Нет… — сказала женщина.

И мне стало страшно.

Я молча выпила предложенную воду, посмотрела ещё раз на женщину и спросила:

— А если вы не знаете друг друга, то зачем вы здесь закрылись?

— Мне кажется… мы здесь живём, — ответила она. — Да и детишки вроде мои... но я точно не помню.