Пламя над Доминионом. Путь искры.

Глава 20

Алекс

Я медленно, почти не дыша, поднялась и повернула голову.

На границе света от костра, в самой тени, стояло нечто. Мне показалось, что кто-то громадный, и запах появился, странный запах, мускусный, и я поняла, нет, это не химера, я запомнила, она пахла железом.

Память упорно отказывалась выдавать мне информацию, одно было ясно, что это не мои преследователи, это любопытный житель леса. А кто в этом лесу «самый страшный зверь»? По словам местных «падальщик», но я-то знаю, что никакой он не падальщик, а очень даже любитель полакомится свежатинкой, я вспомнила как шестилапый медведь ловил рыбу.

Я замерла, медведь весьма опасный зверь, я, конечно, опаснее, но зачем убивать просто так, тем более что у меня здесь ребёнок и собака. И стоило мне вспомнить про Лорика, как он тут же испортил мне весь план. Почуяв «медведя», Лорик сначала зафырчал, а потом начал поскуливать.

Я постаралась вспомнить всё, что знала. Нельзя было резко двигаться, нельзя было смотреть в глаза, и желательно надо было стать выше. С этим, как раз у меня были проблемы.

Осторожно нагнулась, взяла мешок, положила его на голову, и сверху накрыла одеялом. Когда брала мешок, на ощупь достала какой-то флакон, конечно, хотелось бы с жечь-травой, она почти как перец, но, это на крайний случай, если медведь продолжит двигаться на меня.

Зверь остановился.

Скорее почувствовала, чем увидела, что Вик проснулся, вот же сообразительный мальчишка, что-то шепнул Лорику и тот наконец перестал скулить.

Я выдохнула.

И сделала полшага вперёд, становясь таким образом, чтобы моя тень, образовавшаяся от костра, увеличилась.
Медведь как будто бы зашевелился. Я замерла, сердце ушло в пятки.

И вдруг зверь опустился на лапы и … ушёл.

Можно было выдохнуть, опасность миновала. Пока. Поэтому я до утра так и не заснула, сидела и поддерживала костёр.

А утром Вик посмотрел на меня как на живую легенду и спросил:

— Это был он, да, падальщик?

Я ответила:

— Вик, он просто зверь, и он любит свежую рыбу и малину.

— Ты... говорила с ним? — спросила мальчишка.

Я посмотрела на него скептически:

— Он же не Лорик, чтобы с ним говорить, Вик.

Лорик, словно поняв, что говорят про него, помахал хвостом.

— Ты действительно дочь богини, — сказал Вик с такой уверенностью, что я не стала возражать. Пускай так думает, если ему это нужно. Иногда вера во что-то важнее, чем правда.

Мы шли ещё часа три. Лес становился светлее, и совершенно неожиданно, перед этим преодолев заросли можжевельника, мы вышли на большую поляну.

На ней стояло прямоугольной формы здание, с башней, увенчанной остроконечной крышей, направленной вверх, со стороны похожей на факел.

Монастырь.

Терракотовые стены, простые без колонн, никаких символов, кроме знака Матери Пламени на воротах.

Людей тоже не было, не было и запахов, обычно присущих местам, где кто-то живёт. Только ветер, гуляющий сквозь узкие окна на башне.

— Это он? — прошептал Вик, который по всей видимости, никогда здесь не был.

Я вспомнила, что была в этом месте, здесь жил один из наших, он находился в образе старого монаха.

— Да, — кивнула я Вику, — это обитель, здесь раньше жили монахи посвятившие себя Матери Пламени. Только что-то в не так, здесь раньше было много людей.

***

Видимо недавно людей забрали, или они все ушли, потому что монастырь не казался заброшенным. Слишком много деталей говорило об этом: следы на земле, аккуратно подметённый внутренний двор, наполненная водой бочка у колодца, свежеспиленные дрова у стены.

Двери в храм были открыты. Мы с Виком вошли в здание, и сразу попали в основной зал, длинное помещение с деревянными скамьями и фресками на стенах.

Вику, видимо, стало не по себе:

— Алекс… — начал он.

— Тсс, — сказала я Вику, — смотри под ноги, прислушивайся.

Мы обошли внутренние помещения. Я проверяла, вслушиваясь, Вику тоже передалось моё состояние. Но никаких звуков, кроме наших шагов слышно не было.

Стоявшая посередине зала чаша, в которой всегда горел огонь, была потушена, причём потушена варварски.

Сначала залита водой, потом затоптана сапогами и, видимо, в конце её засыпали песком, словно кому-то даже смотреть на угли было неприятно.

И я вспомнила, что все те войны, которые велись на земле, целью которых было не просто захват территорий, а насаждение своей культуры, первым делом уничтожали веру. «Уничтожь веру, и человек потеряет надежду,» — вспомнилось мне.

И именно в этот момент мне захотелось стать настоящей искрой, дочерью Матери Пламени.

И когда мы дошли до южной стороны, противоположной входу стороны здания, я остановилась. Перед нами была дверь, и она была заперта. Это было странно, потому что, когда мы прошли через молельный зал, все двери, которые в него выходили, были распахнуты.

Мы остановились перед дверью, я стала рассматривать почему она ещё закрыта, и вдруг Вик спросил:

— Алекс, ты чего?

— Я хочу открыть дверь, — сказала я.

— Какую дверь, — спросил недоумевающий Вик. И меня в тот же момент настигло осознание, что я стою не перед дверью в её обычном для этого мира понимании, а перед портальным входом, который для несведущих людей больше похож на часть стены.

Я постучала, и ничего не произошло, надавила сверху, где обычно располагался блокирующий механизм, створки тихо щёлкнули и… разъехались в стороны. Подозреваю, что в этот момент, Вик окончательно уверился в том, что я дочь богини.

Это был кабинет. Никаких следов, свидетельствующих о том, что здесь что-то есть не было, но это для тех, кто не знал на что смотреть.

На стене, под деревянным изображением Матери, я нашла прикреплённый на специальный клеящий материал диск.

Теперь мне ещё важнее было попасть в горы, на станцию, чтобы считать с диска ту информацию, которую хотел передать Никифор Мангерд, лучший аналитик по всем конфессиям, когда-либо существовавшим на Земле и на Залаире.