Пламя над Доминионом. Путь искры.

Глава 23

Я смотрела на лагерь, разбитый перед монастырём, пытаясь просчитать варианты. Наличие Лорика осложняло дело. Он, конечно, умный пёс, но если он среагирует на меня, то меня сразу обнаружат.

Ещё раз взглянула на Вика, Вик выглядел довольным, сидел, лопал из миски. У меня заурчало в животе, потому что я-то не ела уже почти сутки.

Я притаилась в хиленьких кустах и решила пока понаблюдать. Мне показалось, что доминусов достаточно мало.

Вскоре мимо меня снова протопал тот же патруль, которому я чуть не попалась.

У меня была удобная позиция, потому как сверху было видно три больших костра. Доминусы словно разделились на три группы. Одна группа, более малочисленная, отличалась внешним видом, из чего я сделала вывод, что есть «оригинальные» доминусы, а есть те, кого приняли из местных.

Скорее всего, Сашка и Кирилл, которого, кстати, я пока не видела, относились именно к тем, кто был принят на службу. Видимо, за особые заслуги. Ну конечно, у ребят военная подготовка на высоком уровне, и если память они потеряли, забыв, кто они, то все навыки остались с ними.

Это я помнила по себе, как сама удивлялась, откуда что вдруг бралось.

«Почему они остаются в монастыре? — думала я. — Не ждут же они в самом деле меня, что я приду забирать Вика».

Время шло, а плана у меня так и не появилось.

Под утро стало холодно, но на рассвете в лагере доминусов началось движение. Я поняла, что сейчас они соберутся и уйдут. И мне надо было что-то решать.

Но через некоторое время увидела, что стало происходить что-то странное. Мне показалось, что те доминусы, которые были «настоящими», стали ругаться с теми, которые были местные. Во всяком случае, Сашка, за спиной которого стоял едва проснувшийся Вик, вдруг что-то резко ответил одному из доминусов, который подошёл и попытался схватить Вика за шкирку.

К сожалению, слова до меня не долетали, хотя язык я уже понимала, язык явно относился к романо-германской группе.

Доминус внезапно резко толкнул Сашку двумя руками в грудь. Но я-то знала, на что способен Сашка. Он уловил движение доминуса ещё до того, как тот успел подумать, и просто лёгким движением отклонился.

Руки доминуса прошли мимо, и Сашке оставалось только придать ему ускорение лёгким толчком в спину. Я подумала, что я бы отвесила пинка, но мне почему-то показалось, что Сашка намеренно не стал этого делать. Доминус рухнул, практически носом пропахав землю до самого костровища.

Похоже, намечалась славная драка. Те доминусы, которых я определила как настоящих, вскочили. Их было меньше, но они выстроились в угрожающих позах перед местными.

Но не все местные встали рядом с Сашкой, что указывало на то, что он действовал самостоятельно. Я подумала, что это первый шаг к тому, что он вспомнит, кто он.

В человеке можно убить социальную память, но нельзя изменить того, какой он. Это всё равно вернётся. И сейчас я это наблюдала.

Мне не нравилось то, что происходило. Я подумала, что они вполне могут убить Сашку. И тогда я решилась. План, над которым я мучилась всю ночь, сформировался мгновенно. Переодевшись в монаха, я встала во весь рост и стала спускаться по дороге к лагерю.

Сначала меня это даже рассмешило. Я шла, не скрываясь, но они как будто бы меня не замечали. И только когда я уже дошла практически до входа в лагерь, кто-то крикнул:

— Смотрите!

И сразу всё внимание переключилось на меня. И вдруг я увидела, как из-за спин «настоящих» доминусов выходит огромный, просто гигант, двухметровый мужчина с великолепной фигурой, длинными чёрными волосами и красивым хищным лицом. Я его знала, это был владелец химеры.

Я продолжала идти. На голове моей был капюшон, ряса скрывала женское тело и оружие.

Остановившись в некотором удалении, особенно когда недвусмысленно прозвучало слово «Стой» на местном языке, я замерла. Осенила себя знаком Пламени и, протянув руку в сторону Сашки и Вика, сказала хриплым голосом:

— Мальчик со мной.

Вик вскочил и, вместе с Лориком, подбежал ко мне, прижался. Я тихо шепнула ему:

— Я монах.

Мне казалось, что разгадать, что я женщина, было довольно тяжело.

Вскоре ко мне подошли двое из местных. Толкая в спину, подвели ближе к их главному. Я услышала, как к нему обращаются: «Прокуратор». Отметила про себя, что снова ассоциация с Римской империей, почти та же иерархия.

Сильный толчок в спину, и вот я уже стою на коленях, смотрю на его сапоги. Он задал вопрос. Я поняла, что он спросил, но сделала вид, что не понимаю.

— Кто ты? — повторил он на местном языке.

Почти что, уткнувшись носом в его сапоги, я ответила:

— Я сын Пламени.

— Почему ты пришёл за мальчиком? — спросил он.

— Я обещал, — сказала я.

— Кому?

Я объяснила:

— В деревне, куда он пришёл со старухой. Она умерла. И я пообещал позаботиться о мальчике. Мы с ним пришли в монастырь.

— Откуда ты знал, что есть монастырь? — спросил Прокуратор.

— Из записей, — ответила я.

— Покажи.

Я протянула ему тетрадь, которую нашла в монастыре. В тетради были записаны молитвы, своего рода книга памяти. Сейчас я радовалась, что взяла её с собой, хотя она и занимала приличное место в моём мешке.

Прокуратор отошёл и резко скомандовал:

— Собираемся.

Кто-то спросил:

— А этих куда?

— С собой, — прозвучал ответ.

Скоро меня ткнули сапогом в бок и кивком указали на телегу, на которой была установлена клетка. Вик вцепился в мою руку. Так мы и влезли в клетку, я, Вик и Лорик.

Через несколько часов была сделана остановка. К нашей клетке подошёл невысокий, чернявый молодой парень и спросил:

— Помнишь, как врачевать?

— Да, — кивнула я, — что у тебя?

Парень снял сапог, на стопе у него была загноившаяся мозоль. Я попросила его принести воды, спросила, есть ли вино, но вина не оказалось. Тогда вытащила из мешка успокоительную настойку, это было единственное спиртосодержащее, что у меня было, да ещё перетёртую в порошок смесь трав для ранозаживления.