Пламя над облаками

Глава 28: Цена сердца

Тишина после битвы была неестественной.
Пепел медленно оседал на алтарь, на разбитые колонны, на тело Каэля, лежавшее неподвижно у неё на руках.

Ашара сидела на холодном камне, прижимая его к себе, словно боялась, что если отпустит — он исчезнет.
Её губы дрожали, по щекам стекали слёзы, оставляя следы на закопчённой коже.

— Нет… нет, — шептала она, качая его голову на коленях. — Ты не можешь… ты не имеешь права вот так уйти. Я не позволю.

Её руки начали светиться — алая магия крови вспыхнула на ладонях. Она прижала их к его груди.
Заклинания срывались с губ — древние, забытые, почти крики. Воздух над алтарём завибрировал, пропитавшись магией.

Но тело Каэля оставалось неподвижным.
Ни дыхания, ни отклика.

— Прошу… — голос её сломался. — Я отдам всё, что угодно. Только… вернись.

Огонь в её ладонях погас. Магия покинула её, выжженная отчаянием.
Ашара упала на колени, уткнувшись лбом в его грудь.
— Пожалуйста… не оставляй меня одну…

И вдруг воздух над алтарём дрогнул.
Мир словно задержал дыхание.
Пепел поднялся, закружившись в вихре, и пространство перед Ашарой вспыхнуло ярким алым светом.

Из света вышла девушка — не человек, не дух, не богиня, а нечто большее.
Кожа — белая, почти сияющая.
Волосы — длинные, рыже-красные, словно сплетённые из самого пламени.
Глаза — чёрные, с красными радужками, в которых отражались кровь и вечность.

Голос её звучал спокойно, но от каждого слова воздух сгущался, будто сама магия склоняла голову.

— Ты звала, дитя крови. Я слышала твой крик.

Ашара подняла взгляд, ошеломлённая.
— Кто ты?..

Девушка сделала шаг вперёд, её босые ноги не касались земли.
— Я Амаль — первая из рода крови. Та, что создала магию, что течёт в твоих жилах. Моя сила — это пламя, которое вы несли через века.
Она улыбнулась, мягко, почти грустно.
— Я наблюдала за вашим родом. Вы служили верно, не позволяя тьме поглотить мой дар. И сегодня… я вознагражу последнюю из вас.

Ашара с трудом поднялась, держа Каэля на руках.
— Если ты действительно — она… если ты можешь… прошу. Верни его. Верни мне его.

Глаза Амаль вспыхнули, как два солнца.
— Это твоё желание? Единственное?

Ашара кивнула, не задумываясь.
— Да. Возьми всё, что захочешь. Только не его жизнь.

Тишина.
Затем — мягкий, почти печальный ответ:
— Возродить дракона — значит бросить вызов самой природе. На это потребуется не просто магия… а жизнь.
Она протянула руку, касаясь лба Ашары.
— Я исполню твоё желание. Но взамен заберу твою силу. Всю магию крови, что течёт в тебе. Оставлю лишь искру — чтобы ты жила.

Ашара не колебалась ни секунды.
— Забери. Всё.

Амаль кивнула, её волосы вспыхнули, а воздух загорелся алым пламенем.
Она шагнула ближе к алтарю и опустила ладонь на грудь Каэля.
Из её руки потекла кровь — не человеческая, густая, сияющая. Капли падали на камень, и земля под ними светилась.

— По крови моей, по сердцу твоему… восстань, дитя огня. — Голос древней сущности наполнил зал. — Вернись к той, ради кого умер.

Пламя охватило тело Каэля. Ашара зажмурилась, чувствуя, как магия вырывается из неё, течёт в заклинание. Сила уходила, как дыхание, как жизнь. Её колени подкосились, дыхание стало тяжёлым.

Когда свет погас, Каэль лежал на алтаре — живой.
Он дышал. Слабо, но дышал.

Ашара упала рядом, едва удерживаясь на ногах.
— Каэль…

Он открыл глаза, медленно повернув голову.
— Ты?..

Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Я обещала, что не отпущу тебя.

В этот момент древняя Амаль обернулась к Ашаре.
Её глаза были мягче, чем прежде.
— Ты заплатила великую цену, дитя крови. Твоя сила теперь принадлежит мне. Но твоя любовь... останется твоей.

Она подняла ладонь, и на груди Ашары вспыхнула новая метка — тонкая, алая, в форме капли.
— Этот знак — напоминание. Ты спасла его не магией. Сердцем.

С этими словами свет вокруг погас. Девушка растворилась в воздухе, оставив лишь лёгкий запах крови и роз.

Ашара опустилась на землю, чувствуя, как слабость обволакивает её тело.
Каэль, всё ещё едва держась, поднял руку и дотронулся до её щеки.
— Что ты сделала?..

Она закрыла глаза, прижимаясь к его ладони.
— Просто вернула то, что принадлежало мне.

Он обнял её, и над разрушенной цитаделью снова воцарилась тишина.
Но теперь в этой тишине было дыхание — их обоих.