Пламя ночи Коляды

Глава 1. Тревога

Драгомир воззрился наверх. Там в небе чуждого ему мира от света городского сокрылись звезды, а чтоб узреть их мерцание, надобно было уехать подальше за город – туда, где не будут сотни огней озарять собой небо.

Жутко шумели повозки из железа без лошадей да о четырех колесах. Супружница Драгомира называет их автомобилями. Драгомиру они не по нраву. Уж больно воздух от них дурной, аж дышать им тошно. Вновь великий князь воззрился в небо, когда завидел там пару огоньков, что двигались куда-то, мерцая.

- Что это? – вопросил Драгомир у супруги.

- Так то самолет летит, - ответила она. – Такой, с крыльями. Я показывала тебе недавно на картинке, в доме брата, помнишь?

- А-а, да. Точно, - протянул понимающе великий князь.

Будь его воля, и супруге то было ведомо – и Драгомир не хаживал бы далече того леса, где иногда появлялся, да мест, где таились в земле жилы золотоносные. Да только Радосвете, что выросла в краях этих, да прожила без малого двадцать четыре лета, любопытно было на город поглазеть – как изменился, вспомнить места знакомые. Радосвета – его слабость, о том было ведомо во всей Златославии, и к желаниям супружницы Драгомир всегда прислушивался, потому как любил ее радовать и баловать не меньше, чем их горячо любимых чад – Златозара и Мирославушку. Радосвете вдруг возжелалось погулять вдвоем по граду земному, тому самому, где когда-то, многие лета назад, прошло ее учение, и Драгомир ее желание исполнил.

- Вон, видишь ряд тех сосен? – испросила Радосвета, да указала на заснеженные хвойные деревья, что росли через улицу.

- Вижу, - ответил Драгомир.

- Там начинается парк. Это место такое, куда приходят горожане отдыхать и развлекаться. Там карусели для забав детей и взрослых, цветы красивые посажены, скамейки стоят. Мы любили после пар в институте приходить туда.

- Надо же, после всех учений, у тебя хватало сил еще и на забавы?

- Ну-у, у тебя же хватает сил и государством управлять и меня радовать… - лукаво промолвила Радосвета, да к Драгомиру прильнула ласково.

Обнял Драгомир свою зазнобушку, да поцелуй на виске ее оставил. Ее воспоминания о прошлом, нет-нет, да будили в князе сомнения, что супружница, оставив мир родной, боле о нем не кручинится.

- Случается ли тосковать тебе о том, что ты не доучилась? – испросил он супругу.

Чуть отстранилась Радосвета от него, чтоб в глаза заглянуть мужнины, да улыбнулась задорно, головой мотнув.

- Нет, давно уж не тоскую. Восемь лет почти минуло для меня в Златославии, привыкла уже ко всему. Ежели вспомнится былое что-то, так со светлой памятью, а не кручиной. Мне не о чем жалеть. Матушка Макошь так судьбу сплела мне, что жалеть грешно. С той хворью, от которой я тогда умирала, вряд ли я смогла бы в ординатуре доучиться. А отчего же вопросы такие, мой славный князь? Неужто я похожа на опечаленную долей?

- Не похожа, Радушка, не похожа, - молвил Драгомир с улыбкой. - Уж я стараться на то готов, чтоб глаза твои светились счастьем. Да только пока бродили мы по улицам, пока ты щебетала мне о юности своей, да о буднях учебных, я вдруг помыслил, не стучится ли тоска в твое сердце? Я ведь памятую о том, как упорно ты училась, да ведаю, как делом целительским горишь. И как горела целью стать хирургом.

- Горела, - признала Радосвета. – Еще как горела! Но мы одно предполагаем, а судьба возьми – да сплети нам иное. Я ведь так и осталась целителем. В Златославии это все равно, что врач. Только вышло даже боле, нежели когда-то я могла желать. Хворым помогаю, вдовам, да сиротам. Лечебницы новые строю, да ведаю ими всеми, ведания полезные целительские передаю другим, открываю школы, за библиотеками слежу. По земным понятиям я у тебя, считай, что министр. Советник, то есть. Такого взлета по служебной лестнице я даже загадать в ночь на Новолетие постеснялась бы, - и ведунья хохотнула. – Так что, все ладно у меня в жизни сложилось. И я всем довольна. И тебе за то благодарна, - молвила она и потянулась к великому князю, да поцелуй недолгий оставила на его губах.

Мимолетный поцелуй теплом отозвался, да нежности приливом в груди Драгомира. А потом вспомнил князь о делах предстоящих, да о госте важном, которого ждали в столице, и нахмурился невольно. Непростого гостя ждали. И чуял князь, что прием этот легким не будет.

- Пора домой, в Златоград, - напомнил он супруге, на что княгиня вздохнула.

- Эх… Жаль, мало погуляли.

- Боле не могу, медовая. Да и ты не можешь. Каган Ильнар уже в пути в Златоград. Нам с тобой надобно подготовиться к его приезду. Все проверить. Чтоб прием прошел без сучка и задоринки. Тебе ведомо, сколь важен мир для нас с Хазаннским каганатом.

- Как пить дать, в канун Коляды припрется, каган этот со свитой! - молвила Радосвета с досадой. – А я чаяла провести эту пору без толпы важных чужестранцев.

- Что поделать, так совпало, Рада. Зато на Масленницу никаких чужаков не ожидается, - молвил князь, да боднул шутливо лбом супругу.

- Вот и чудно! Хоть блинов поем спокойно, раз уж с кутьей не сложится, - проворчала Радосвета, и князь захохотал.

Даже чем-то огорчаясь, супруга Драгомира шутила, и это он любил в ней все сильней от лета к лету. Порой, именно такой настрой его княгини мог развеять его дурное настроение, усталость, иль тревогу перед важным делом.