Пламя, спящее по льдах

27 апреля.

Сломался будильник. Это было первой моей мыслью, как только я проснулся. Вчерашний день можно было бы посчитать сном, если бы не завывания ветра и лютый холод. А поломка будильника – действительно беда. Сейчас я продолжаю об этом думать, хотя уже тогда нашёл решение проблемы. Полежал, подумал, потом, наконец, понял, что надо сделать хотя бы видимость того, что всё под контролем, а меня интересуют дела рабочих. Поздоровался с соседями, такой обузой не обладавшими и посоветовал позавтракать, потому что как только я вернусь в палатку, начнётся совещание.

Оказалось, доктор уже совершал обход, а ещё один коллега почти выполнил мою задачу. Я снял с него полномочия, обошёл оставшиеся палатки и отправился на завтрак. К счастью, рабочие смогли разжечь несколько костров и кое-как поддерживали их, так что без горячей пищи не остался никто. А вот видимость оказалась такой же плохой; фонари, не разгораясь, тухли. Добраться до своей палатки для меня стало испытанием, с которым я, хоть и не сразу, но справился.

Внутри всё так же не хватало двоих. Остальные уже позавтракали. Мы решили, что можно их немного подождать. Через пять минут пришёл доктор. Последнего же ждать пришлось около часа. Мы уже думали сходить за ним, но субъект сразу же явился сам. На подразумевающиеся вопросы он не ответил, сразу же потребовал начинать. Будто не его мы ждали.

Разговор начал учёный. Интересная личность – кажется, преподаёт физику в каком-то университете, где место получил почти сам. Эта история была популярна в годы моей юности, а сейчас обо всём уже забыли, да и сам профессор уже в возрасте. Интересно, что же его сподвигло на участие в экспедиции. Точно, деньги.

- Я предлагаю остаться на месте, - без предисловия вступил он. – Дождёмся помощи, а пока отправим сообщение азбукой Морзе. У нас же есть радиотелеграф? Сообщение могу отправить я.

- Согласен! – воскликнул ростовщик. Тоже любопытное создание. Ехал со мной в одном вагоне. Я узнал, что он выделил серьёзные деньги на экспедицию, но с условием, что будет в ней участвовать. – Мы и так уже потеряли нескольких человек, а путь в любую сторону станет огромной нагрузкой, так что жертв станет очень много!

Фотограф с важным видом кивнул. Они, что, сговорились?

- Устройство доверили рабочим, а когда началась метель, оно не выдержало холода, - сказал я. – Эти плебеи даже не заметили.

- Нельзя ждать, - спокойным тоном начал опоздавший. – Мы никому не нужны. Как только начальство поймёт, что здесь, мягко говоря, плохая погода, все просьбы о помощи уйдут в никуда. В экспедиции не много людей, никого – представляющего ценность. Средств почти не затратили, так что спасать тут, по их мнению, нечего. Нужно сворачивать экспедицию. Так будет проще и рабочим – я разговаривал с ними, они боятся. С увечьями смирились уже все – боятся смерти. Пример уже есть.

- Ага! Вот, почему ты опоздал! Подговаривал команду к бунту! – Я скрыл своё довольство за презрением. Он на самом деле мог уговорить остальных возвращаться, но допустил ошибку. Умён, но очень наивен.

Другие начали шуметь. Только учёный качал головой не слишком уверенно. Но тут встрял доктор.

- Такое настроение было бы оправдано. – Перевёл взгляд на меня. Возникло ощущение, что мне сейчас зачитают диагноз. – Вы же сами видели , сколько вчера пострадало. О смертях уже вспоминали несколько раз, но скажу об этом ещё раз. Не знаю, имеет ли основания высказанное ранее предположение, однако не известно, сколько пришлось бы ожидать помощи, даже будь телеграф в рабочем состоянии.

Какой же у него авторитет! Окружающие притихли. Но меня, как я решил тогда, спасли.

- И вас подговорили! – Это закричал человек, ранее сохранявший молчание. Единственный из управления экспедиции, кого я ещё не разгадал. Наверное, руководителем должны были назначить его, ведь он – настоящий нефтяник, к тому же участвовавший в экспедициях на юге. Но претензий на власть с его стороны не было. В этом конфликте он даже встал на мою сторону.

- Кого я мог подговорить? – тихим голосом начал опоздавший. До сих пор не уверен, он что, дал тогда волю гневу? – Рабочих? Зачем? А вам не кажется, что я выполняю вашу задачу – поддержание духа команды! Надо же создать хотя бы видимость того, что вы считаете их людьми!

Всё, шансов на то, чтобы доказать свою точку зрения, у него не осталось. Я сам тогда почувствовал странный комок в груди. Раньше меня учили, что это – совесть, но жизнь лишила меня этого осознания. Думаю, остальные тоже ощутили нечто подобное.

Я сделал скучающее лицо. Заговорил.

- Не знаю, по поводу чего может продолжаться обсуждение. Решающее слово остаётся за мной. За исключением некоторых случаев, но не думаю, что сейчас до этого дойдёт. Моё слово таково – мы двигаемся дальше.

Рассчитывал на другой эффект. Нефтяник воскликнул: «Да!» Остальные не были столь уверены. Доктор вмиг побледнел. Учёный неуверенно покачал головой, ростовщик и фотограф повторили жест. Тогда я уверился, что они сговорились перед совещанием.

- Но тучи шли с севера. Помните небо? – Учёный будто прощупывал почву. – Погода там, скорее всего, тоже плохая. К тому же, сможем ли мы ориентироваться? Есть ли неподалёку место, где можно остановиться и пополнить провизию?

Я достал заготовленную на всякий случай карту. Сел на пол, устланный шкурами (как первобытные люди, честное слово!), развернул её. Ткнул пальцем посередине между городом, из которого мы выходили и маленькой точкой.