Пламя, спящее по льдах

9 мая.

Проснулся голодным. Наверное, поэтому и проснулся рано. Как определил время? Остальные коллеги, даже кузен и доктор, спали. Так что я вышел из палатки – понадеялся, что справиться с голодом мне помогут рабочие. Несколько человек я нашёл завтракающими вокруг костра. Увидев меня, они прекратили тихий разговор и вытянулись. Забавно, что я внушаю им уважение. Хотя, вполне возможно, что это просто выучка. Среди подавляющей части простолюдинов и даже многих дворян распространено желание выслужиться. Отвратительно. Так же и сейчас меня встретили вопросами: почему я проснулся так рано? не хочу ли я позавтракать? стоит ли будить повара?

Оказывается, еду для всех «управляющих» готовит отдельный повар, о существовании которого я даже не задумывался. В то же время остальные рабочие заботятся друг о друге по очереди. По мере возможностей. Это я узнал в ходе расспроса моих спутников по пути к палатке, где спал повар.

Тот проснулся быстро. Услышав просьбу, в устах рабочих звучавшую приказом, повар смутился. Вчера я перераспределил пайки в том числе для себя и своих коллег, так что о привычном завтраке не могло быть и речи. Собственно, вчерашний ужин был скудным в том числе из-за нововведения. Повар, кажется, почувствовал вину. Это показалось мне любопытным, ведь на самом деле он, кажется, просто выполнял свою работу. И тут мне пришла в голову интересная мысль. Неприятная, но полезная. Я приказал повару (не знаю, кто заведует этим на самом деле) распределить продукты, предназначенные мне и моим коллегам, на все пайки, а нам выделять обычные. Продукты, выделенные нам, далеки от окончания. Это произвело большое впечатление не только на окружающих, но и на коллег. Потом.

Тогда же я впервые вкусил простой пищи. Каша – мерзость редкостная, но рабочие ели её с большим удовольствием, так что мне пришлось есть, не морщась. Наевшись, почувствовал в себе силы на более активную деятельность. К проснувшимся рабочим, бывшим в деревне вчера, приставил ещё нескольких человек. В этот раз приказал им помогать местным по хозяйству.

Мне улыбнулась удача – застал кузена выходящим из палатки.

- Как твои успехи в общении с деревенскими?

- Почти всё хорошо, - вздрогнув от неожиданности, хриплым со сна голосом ответил брат. – «Почти», потому что они не идут на контакт, как я того ожидал.

- А есть ли у них традиции, предписывающие гостеприимство? Я отправил туда нескольких человек, рассчитывая на это. Если получится уменьшить количество голодных ртов, будет прекрасно.

Кузен усмехнулся.

- Если я не ошибаюсь, традиции есть, но всё упирается в то, о чём я тебе только что сказал. Они нас сторонятся. Этого быть не должно. Есть ещё одна странность. Этот народ должен быть кочевым.

- То есть?

- Они не должны оставаться на одном месте долгое время, но по всем признакам, так и происходит. Как только я затрагиваю эту тему в разговоре со старейшинами, они начинают увиливать.

- Почему же тогда место было отмечено?

- Это закреплённое стойбище, где они останавливаются в определённые сезоны. Здесь был только один дом, но сейчас он пустует. Эту тему тоже избегают.

- Я тебя понял.

- Подожди. – Меня покоробило обращение на «ты». – Хочешь использовать их?

- Не представляю, как мы выживем, если не использовать эту возможность.

Кузен неодобряюще-понимающе кивнул и двинулся в сторону костра. Поразительная мимика.

Не помню, что я хотел сделать, но меня любом случае отвлекли. «Коллеги» не захотели есть то, что им выдали. Когда они узнали, чей это приказ, направились прямиком ко мне. В гневе. А у меня было очень плохое настроение. По записям этого не понять, но, несмотря на жажду деятельности, я проснулся голодным, а еда меня отнюдь не обрадовала. Если к этому добавить огорчающие новости от кузена, получается нечто неконтролируемое. Так что дальнейшие свои действия не припоминаю. Нет, я не впал в беспамятство, просто не вижу необходимости это всё описывать.

Оказалось, неподалёку был нефтяник. Он хотел уйти вместе с обескураженными «бунтовщиками», но не успел. Я подозвал его и спросил, все ли готовы к экспедиции. Ответ получил удовлетворительный.

Выпустив пар, я понял, что у меня, наконец, появилась возможность попасть в деревню. Никто меня не тревожил, важных дел здесь не осталось. Маршрутом решил заняться позже. Так что я покинул лагерь и направился в сторону селения, по дороге обдумывая слова кузена. Ещё один предмет для расспросов. Но для начала было необходимо заполучить доверие. Я был готов даже на черновую работу – после простой пищи мне ничего не страшно.

К счастью, ничего делать не пришлось. Меня как будто ждали – только я вошёл в деревню, меня встретил пожилой человек. Практически без акцента он пригласил меня в палатку, где собралась целая группа. Старейшины. Я опять вспомнил про то, что этот народ должен кочевать. Палатка не слишком удобна для постоянной жизни.

Меня приняли очень тепло. Накормили (видимо, брат всё же прав по поводу гостеприимства), начали расспрашивать про состояние лагеря. Предложили помощь, если понадобится. Я не постеснялся описать все проблемы. На обучение рабочих они согласились. Про воду сказали, что её нужно лишь прокипятить – гниение в местных болотах закончилось уже давно, так что бояться нечего.

Мы посидели некоторое время. Так и не понял, откуда они узнали, кто я. Но всё было хорошо. До тех пор, пока я не спросил про погоду. Старейшины вмиг охладели. Думаю, они могли дать ответ, но отправили меня к охотникам, которые должны были прибыть в ближайшее время. Показалось, будто выгнали на улицу.