Пламя среди льда.

Глава 12: Первое отречение

> *Сатана не боится силы. Он боится смирения.
Не враг страшен —а друг, что шепчет за спиной:
«Разве Бог и в ней говорит?»*
Элиора чувствовала — что-то искажается.
На собраниях стало тяжело. Взгляды — косые. Вопросы — ядовитые.
Некоторые отводили глаза. Другие — наоборот, смотрели слишком пристально.
И вот, после одной молитвы, к ней подошла Диана.
Молодая, красивая. Сильная в пении. Все её уважали.
Она склонилась к уху Элиоры и прошептала:

— Я знаю, откуда у тебя сила.
— От Духа Святого, — спокойно ответила та.
— Нет. От... другого духа.

У Элиоры в груди что-то кольнуло.
— Объясни.
— Слишком много чудес, слишком быстро. Это не от Бога. Ты — обольстительница.
И понеслось.
— У неё странные глаза.
— Видели, как она молится? Это же мистика!
— Мой сын перестал есть мясо после общения с ней. Наверняка гипноз.
— Она не смеётся на шутки — гордая.
Один за другим начались намёки, сплетни, шёпот.
Пастору пришли с письмом.
В нём — обвинения:
> колдовство, манипуляции, обман, контроль.
И подписи. Подписи людей, с которыми она молилась в одной комнате.
Её вызвали на совет.
— Элиора, мы тебя любим, но должны проверить.
— Что проверить?
— Твои плоды. Твоё влияние. Источник чудес.
— Это Бог.
— Докажи.
Она молчала. Потому что знала:
> тот, кто требует доказательств, уже не верит.
Лука хотел встать за неё. Но она не позволила.
— Если я права — Господь встанет.
— Но ты страдаешь!
— Я и так умерла. Ещё в той подворотне, где меня били. Это уже не моя жизнь.
Через неделю её отстранили от служения.
Временно. Под предлогом «разбирательства».
Некоторые ушли из церкви.
Некоторые — перестали здороваться.
Одна женщина плюнула ей под ноги.
> Но она шла дальше. Не по сцене. А по пути Голгофы.
Однажды ночью, когда особенно жгло, она молилась:

— Господи, защити меня!
— Молчи.
— Почему?!
— Потому что Я хочу, чтобы ты знала:
> не ты отстаиваешь Истину, а Истина отстаивает тебя.

Прошёл месяц.
И вдруг Диана упала в обморок на служении.
Врачи не могли понять причину.
Все в панике. Люди смотрят на Элиору:
— Помолись!
Она подошла к ней. Положила руку. Тихо:
> — Отче, не взыщи. Очисти и исцели.
Во имя Твоё, а не ради моего оправдания.
Диана открыла глаза. Начала плакать.
— Я… я солгала. Прости. Я завидовала. Прости…
Пастор подошёл к Элиоре.
Склонил голову.
— Ты прошла. Ты хранила честь. Не перед людьми — перед Богом.
Элиора вернулась к служению. Но уже другой.
Мягче — в слове.
Сильнее — в духе.
Тише — в реакции.
Громче — в молитве.
В дневнике она написала:
> *«Те, кто любит — вернутся.
Те, кто верен — останутся.
А я не для оваций. Я — для алтаря.»*