Пламя твоей ненависти

Глава 2. Встреча с женихом

Гостиная была наполнена тяжёлым запахом ладана. Годрик ван Дермонт — её жених. Шестидесятилетний отставной советник с дряблой кожей и мутными глазами. Он сидел в кресле у камина, его тучное тело едва помещалось в резные дубовые подлокотники. На нём был камзол из тёмно-бордового бархата, слишком пышный для его возраста и телосложения.

— А вот и моя прекрасная невеста, — его голос напоминал скрип несмазанных колёс. Он протянул руку, усыпанную старческими пятнами, с толстыми пальцами, украшенными перстнями.

Мелисса стояла ни жива, ни мертва в прекрасном платье — бледно-голубом, с серебряной вышивкой, которое ей прислал ее жених. И мысль о том, что ей все-таки пришлось одеть эту вещь для него, вызывала тошноту.

Она сделала попытку шага назад, но Эльза незаметно толкнула её вперёд.

— Она скромница, ваша светлость, — захихикала мачеха. — Совсем не избалована вниманием.

Годрик ухмыльнулся, обнажив почерневшие зубы.

— Скромность — добродетель, — просипел он. — Но моя предыдущая жена была слишком скромна. Умерла, даже не оставив мне наследника. — Его глаза, мутные и желтоватые, скользнули по фигуре Мелиссы. — Но ты, я вижу, крепкая девочка. Выносливая.

Его рука потянулась к её талии, но Мелисса инстинктивно отпрянула. В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Она ещё не привыкла, — поспешно сказал отец, впервые за вечер подняв голову от бокала вина.

Годрик медленно опустил руку.

— Привыкнет, — произнёс он, и в его голосе прозвучала стальная нотка. — Через неделю будет наша помолвка. А через месяц — свадьба. — Он тяжело поднялся из кресла. — Я уже договорился со священником. И с лекарем — на случай, если девушка... проявит излишнюю нервность.

Мелисса почувствовала, как её ноги подкашиваются. Мир вокруг поплыл, и только крепкая рука мачехи, вцепившейся в её плечо, не дала ей упасть.

— Благодари его светлость, — прошипела мачеха ей в ухо.

— Б-благодарю, — прошептала Мелисса, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Годрик ухмыльнулся, довольный, добавив:

— О, и ещё... — его глаза блеснули. — Я велел приготовить для тебя подарок. Северные леса, что граничат с моими владениями. Там водятся... особые звери. Для особой охоты. — Он многозначительно посмотрел на её рыжие волосы. — Ты ведь любишь гулять, моя дорогая?

Мелисса сжала кулаки под складками платья.

— Я... предпочитаю сады, ваша светлость.

Годрик закашлял, его смех превратился в хрип.

— Сады? Ха! — он вытер губы шёлковым платком. — Сады — для старых дам. А ты, моя дорогая, скоро будешь моей женой. И жёны ван Дермонтов должны уметь охотиться.

Он сделал знак слуге.

— Подавайте ужин.

Стол был накрыт с королевской роскошью. Фарфоровые тарелки с золотой каймой, хрустальные бокалы, серебряные приборы — всё сверкало в свете канделябров.

Годрик занял место во главе стола, его массивное тело с трудом помещалось на стуле.

— Садись рядом со мной, моя дорогая.

Мелисса опустилась на стул, стараясь не касаться его руки.

Первое блюдо — суп из фазана с трюфелями — подали в глубоких фарфоровых чашах.

— Ты должна есть больше, девочка, — просипел Годрик, наблюдая, как она осторожно подносит ложку ко рту. — Будешь моей женой — должна быть крепкой.

— Я... не очень голодна, — прошептала Мелисса.

— Неправда! — он хлопнул ладонью по столу, заставив звонко звякнуть приборы. — Ты просто стесняешься!

Его рука потянулась к её тарелке, и он шлёпнул ей огромный кусок мяса.

— Ешь!

Мелисса покорно поднесла вилку ко рту. Мясо было жирным, с кровью, и запах внезапно ударил в нос.

— Ну как? — Годрик уставился на неё, ожидая реакции.

— Очень... вкусно, — солгала она.

— Конечно вкусно! Это оленина с моих угодий!

Он откинулся на спинку стула, довольный.

— А теперь расскажи мне о себе, моя дорогая.

Мелисса опустила глаза.

— Что... вы хотите знать?

— Всё! — он развёл руками. — Твои привычки, твои страхи... твои мечты.

Последнее слово он произнёс с каким-то странным придыханием.

— Я... люблю читать, — сказала она осторожно.

— Читать? — Годрик фыркнул. — Книги — для монахов и старых дев. Ты скоро будешь моей женой, и у тебя не будет времени на эту ерунду.

Он налил себе вина, бокал переполнился, и красная жидкость пролилась на скатерть.

— А ещё... — он вдруг наклонился к ней, и запах вина, смешанный с чем-то затхлым, ударил ей в лицо. — Я хочу знать, умеешь ли ты петь.

Мелисса замерла.

— Я... не умею.

— Неправда! — он снова ударил по столу. — Все девушки умеют петь!

Он схватил её за руку.

— Спой мне что-нибудь. Сейчас же.

Мелисса почувствовала, как её сердце бешено колотится.

— Я... не могу.

— Не можешь или не хочешь? — его голос стал опасным.

— Годрик, дорогой... — мачеха поспешно вмешалась. — Она просто стесняется. Дайте ей время.

Годрик медленно разжал пальцы.

— Время... — он задумчиво потёр подбородок. — Хорошо. Но на свадьбе ты споёшь для меня. И станцуешь.

Мелисса едва сдержала дрожь.

— Как пожелаете, ваша светлость.

Когда трапеза закончилась, Годрик поднялся с трудом, опираясь на трость.

— Я уезжаю, но скоро вернусь.

Он подошёл к Мелиссе и неожиданно схватил её за подбородок.

— И тогда мы продолжим наше... знакомство.

Его губы растянулись в улыбке, обнажив жёлтые зубы.

— До скорого, моя дорогая.

Он повернулся и вышел, его тяжёлые шаги медленно затихли в коридоре.

Мелисса стояла неподвижно, её пальцы вцепились в складки платья.

— Ну что, поздравляю, — раздался голос мачехи. — Ты ему понравилась.

Мелисса не ответила.

— А теперь иди спать. На днях у тебя ждёт примерка свадебного платья.

Мелисса медленно поднялась по лестнице. В её комнате было темно и холодно.

Она подошла к окну и распахнула его. Ночной ветер обжёг лицо.