Пламя твоей ненависти

Глава 4. Когда лопается терпение - побег.

Золотистые лучи рассвета только начали пробиваться сквозь щели ставней, когда дверь в каморку Мелиссы распахнулась с оглушительным стуком.

— Вставай, бездельница! — пронзительный голос мачехи ворвался в комнату, словно удар хлыста. — Сегодня мастер Генрих приедет окончательно подгонять твое свадебное платье!

Мелисса медленно открыла глаза, её пальцы под подушкой автоматически сжали холодный серебряный медальон. Утро начиналось как обычно — с унижений, с боли, с напоминаний о неминуемой участи, которые она терпела уже несколько дней. И чувствовала, что больше не выдержит. Сообщение о столь неожиданной и скорой свадьбе повергло Мелиссу в шок.

Она приподнялась на локте, рыжие волосы рассыпались по плечам.

— Я слышала вас, матушка, — тихо ответила она, опуская глаза.

— Через неделю ты станешь женой советника ван Дермонта, — проговорила она, растягивая слова, будто наслаждаясь каждым звуком. — Пора бы уже научиться вставать с рассветом, как подобает добропорядочной жене.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стены упал последний уцелевший цветок, засушенный Мелиссой прошлым летом.

Сегодня, она сбежит, сегодня ночью, сил больше нет это терпеть.

В столовой уже царило привычное напряжение. Отец сидел во главе стола, уткнувшись в газету — его обычная поза в последние годы. Младшая сводная сестра Лиза, пухленькая девочка с карими глазками, с удовольствием уплетала сладкие булочки, бросая на Мелиссу торжествующие взгляды.

— Ну что, рыжая, — заговорила мачеха, разливая чай, — сегодня тебе предстоит важный день. Мастер Генрих привезет окончательный вариант твоего свадебного наряда.

Она специально сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— Советник лично выбрал ткань — шелк цвета слоновой кости с серебряной вышивкой.

— Как у покойной жены? — неожиданно для себя вырвалось у Мелиссы, она слышала, как Эльза упоминала это в разговоре с отцом.

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Отец медленно опустил газету.

— Мелисса... — начал он, но мачеха перебила:

— Да, именно так! — её голос звенел, как разбитое стекло. — И будь благодарна, что вообще кто-то согласился взять тебя в жены!

Ложка в руках Мелиссы дрожала, черный чай в чашке покрылся мелкими кругами.

— Отец, — прошептала она, глядя в стол, — разве я не могу...

— Нет, не можешь! — мачеха ударила ладонью по столу, заставив задрожать фарфор. — Твой отец уже подписал договор. Приданое обговорено. Все решено!

Отец снова поднял газету, прячась за ней, как за щитом.

А днем приехал портной. Мастер Генрих — тощий, нервный мужчина с вечно потными ладонями — прибыл ровно в полдень.

— Поднимите руки, барышня, — бормотал он, обкладывая Мелиссу булавками.

Она стояла на небольшом возвышении, окруженная зеркалами, в которых отражалось ее бледное лицо и огромное, нелепое белое платье.

— Уже, уже в талии, — приказала мачеха, стоя в дверях. — Советник любит, чтобы у женщин была осиная талия.

Мелисса почувствовала, как корсет сжимает ее ребра.

— Я... не могу дышать...

— Терпи! — мачеха щелкнула пальцами перед ее лицом. — Через неделю ты будешь женой советника, и твои капризы никого не будут волновать!

В этот момент в зеркале Мелисса увидела отражение отца, застывшего в дверях. Их взгляды встретились — и он первый отвел глаза. Такой отец ей не нужен.

Когда ночь опустилась на дом, как черное покрывало. Мелисса стояла у окна в своей каморке, глядя на луну — полную, яркую, будто специально светившую для нее сегодня.

На кровати лежал маленький узелок с парой платьев, куском хлеба с несколькими ломтями сыра, кошелек с украденными у мачехи монетами.

Мелисса коснулась медальона, она провела пальцами по холодному серебру.

— Помоги мне, мама, — прошептала она. — Без тебя мне не справится.

Полуночные тени скрыли ее фигуру, когда она осторожно спускалась по старой винтовой лестнице для прислуги. Каждый скрип ступеней заставлял сердце замирать. Двор был пуст.

Лунный свет лился серебристыми струями сквозь листву, когда Мелисса переступила границу родной деревни. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял её замирать, прижимаясь к стволам деревьев.

Ноги в тонких кожаных башмаках (единственных, что она успела схватить) скользили по мокрой от росы траве. Где-то вдалеке завыл волк, и Мелисса инстинктивно сжала медальон на шее.

"Ты особенная" — эхом отозвалось в памяти.

К полуночи она добралась до Черничного оврага — глубокой промоины, по дну которой бежал студёный ручей. В детстве они с деревенскими мальчишками тут собирали ягоды. Теперь же овраг казался мрачной пропастью.

Спускаясь по скользким корням, Мелисса почувствовала, как подошва правого башмака отклеивается. Вода ледяными языками лизала её щиколотки, когда она переходила ручей вброд.

Хлюп-хлюп — ритмично звучало под ногами.

Кап-кап — с ветвей падали последние капли вечернего дождя.

Где-то после третьего часа ночи начался мелкий, назойливый дождь. Мелисса спряталась под разлапистой елью, доставая из узелка сыр. Пальцы дрожали от холода и напряжения.

Внезапно в кустах что-то громко зашуршало. Она замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Из-за ствола показалась пара светящихся глаз — обычный лесной кот, но адреналин уже заставил сердце бешено колотиться.

Она поделилась с ним сыром, кот забрался к ней на руки и грел ее до утра.

К утру дождь прекратился. Мелисса выбралась на проселочную дорогу, идущую вдоль пшеничных полей. В предрассветной дымке золотистые колосья казались бескрайним морем.

Ноги ныли, башмаки превратились в мокрые тряпки. Где-то вдали запел петух, до города оставалось не меньше пары часов хода.

Она присела на придорожный камень, доставая последний кусок хлеба. Внезапно сзади раздался скрип телеги. Мелисса метнулась в придорожные кусты, но...