Пламя твоей ненависти

глава 13. Стена воспоминаний

Два дня. Два выходных дня Мелисса не покидала свою комнату, запершись в ней словно в темнице, но только изнутри. Она даже не открывала свое огромное витражное оконо, настолько был велик страх , за за ней будут через него следить.

Она сидела на краю кровати, сжимая медальон так сильно, что зазубренный край серебра впивался в ладонь, оставляя красные отпечатки. Боль была почти приятной — единственным якорем в реальности, которая грозила уплыть из-под ног в любой момент.

У её ног, свернувшись огненным шаром, дремала жар-птица. Её перья то вспыхивали тревожным багрянцем, то угасали до тлеющих угольков, будто дыхание невидимого великана. Каждое движение птицы отбрасывало на стены причудливые тени, которые плясали в такт неровному дыханию Мелиссы.

— Тебе нужно успокоиться, — прошипело пернатое создание, не открывая глаз. — Твоё волнение привлекает внимание. Нежелательное внимание.

— Какое ещё внимание? — Мелисса нервно рассмеялась, и звук получился горьким, надтреснутым. — После того, что мы натворили в запретной библиотеке, нас уже должны были схватить. Должны были прийти и увести в подземелья, откуда не возвращаются.

За окном с грохотом захлопнулась ставня, заставив её вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось, ударяя по рёбрам, как пленная птица о прутья клетки. Каждый звук теперь казался шагом приближающейся опасности — скрип половиц, шелест страниц в соседней комнате, даже собственное дыхание.

Она подошла к трещине в стене — той самой, что ещё вчера была просто безобидной неровностью старой штукатурки. Теперь же извилистый узор напоминал карту неизведанных земель, по которой струились капли влаги, выступающей из ниоткуда. В воздухе витал сладковатый запах озонованного воздуха после грозы и чего-то ещё — чего-то древнего, пыльного, как страницы книг, которым нет счёта веков.

— Почему я? — прошептала она, протягивая дрожащие пальцы к влажному камню. — Почему именно мне показывают это? Почему не кому-то другому — сильному, смелому, готовому к такой правде?

Жар-птица взметнулась с резким криком, похожим на лязг стали о камень, но предостережение запоздало. Кончик пальца Мелиссы коснулся ледяной влаги на стене — и мир взорвался.

Очнулась она от собственного крика, сорвавшегося с губ хриплым, чужим звуком. Комната была залита призрачным лунным светом, а по стенам плясали странные тени — будто за камнями кто-то невидимый размахивал факелами, приветствуя её возвращение из царства кошмаров.

— Ты кричала во сне, — раздался спокойный голос Аманды.

Вампирша сидела в кресле у камина, её бледные пальцы с длинными чёрными ногтями перебирали страницы древнего фолианта. Огонь играл на её острых скулах, делая черты ещё более неестественными, кукольными.

— На древнем наречии, — продолжила Аманда, закрывая книгу. — Ты звала кого-то... Арианой. Это имя тебе о чём-то говорит?

Мелисса попыталась сесть, но мир поплыл перед глазами, а в горле встал ком, горький и едкий, как вкус пепла. Она кашлянула, пытаясь прочистить дыхание.

— Я... я не знаю, — солгала она, чувствуя, как жар-птица на спинке кровати встрепенулась. — Но что-то знакомое... будто эхо из детского сна.

"Ты знаешь, — прозвучал в голове голос жар-птицы. — Просто боишься признаться самой себе. Боишься того, что придётся вспомнить."

Громкий стук в стену — не снаружи, а изнутри, будто кто-то бил по камням кулаком — заставил всех троих вздрогнуть. Трещина пульсировала голубоватым светом, словно жила, дышала, звала.

— Не надо! — Аманда бросилась вперёд, но Мелисса уже вновь касалась стены, её пальцы впивались в штукатурку, как в плоть.

Воспоминания нахлынули водопадом, смывая реальность:

Она стояла в круглой лаборатории, высеченной в скале. Высокие сводчатые потолки терялись в дымке, а по стенам тянулись полки, ломящиеся от хрустальных колб и стеклянных сосудов с мерцающей жидкостью. Воздух был густым, насыщенным запахом озона, трав и чего-то металлического. Каждая колба отражала свет факелов, развешанных по стенам, создавая ощущение, будто комната наполнена светлячками.

Вокруг суетились люди с её чертами — те же рыжие волосы, те же голубые глаза, те же веснушки на переносицах. Они переговаривались на странном, певучем языке, но Мелисса понимала каждое слово — будто всегда знала его.

Женщина, очень похожая на нее — та же форма губ, тот же разрез глаз, — держала в руках стеклянный шар, внутри которого переливалась, играя всеми цветами радуги, странная субстанция.

"Это работает, Лиран, — голос женщины дрожал от волнения. — Смотри! Вода из священного источника принимает любую форму, которую я мысленно ей придаю. Даже драконье пламя не может её победить. Она гасит его, поглощает, превращает в пар."

Мужчина с сединой в бороде и глубокими морщинами у глаз — её предок? — сжал кулаки, его костяшки побелели.

"Ариана, мы должны сказать Совету. Если они узнают, что мы скрывали такие исследования... что мы проводили опыты без их одобрения..."

"Нет! — её собственный голос прозвучал твёрдо, властно, не оставляя возражений. — Сначала испытания. Полные, всесторонние. Они не простят, если что-то пойдёт не так. Ты знаешь, каковы они, когда напуганы."

Сцена дрогнула, поплыла, как отражение в воде, куда бросили камень.

Теперь она видела величественный зал с высокими обсидиановыми колоннами, уходящими в темноту. Гигантские витражи из цветного стекла изображали драконов, сражающихся с чудовищами, а теперь были разбиты, и осколки хрустели под ногами. На возвышении, на троне из слоновой кости и золота, сидел дракон в короне — его черты были острыми, жестокими, а глаза горели холодным золотым огнём.

"Вы осмелились создать оружие против нас! — его голос гремел, заставляя вибрировать воздух. — В наших же стенах! Под нашей защитой!"

Рыжеволосый мужчина — тот самый, из лаборатории — шагнул вперёд, его плащ развевался, как знамя.