Пламя твоей ненависти

Глава 22. Пламя гнева

Мелисса возвращалась из библиотеки, чувствуя приятную, творческую усталость. Несколько часов, проведенных с дневником Дэриона и свитками Аларика, давались ей тяжело, но она чувствовала, что по крупицам собирает мозаику своего прошлого. В коридорах было пустынно и тихо — большинство студентов ужинали в общей зале или готовились к занятиям в своих комнатах.

Воздух в каменном коридоре внезапно стал густым, тяжелым для дыхания, и резко похолодало. Факелы в железных подсвечниках померкли, их пламя съежилось, будто кто-то выпивал сам свет, оставляя после себя лишь уродливые, пляшущие тени. Мелисса остановилась, сердце замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. Инстинкт кричал об опасности.

— Аманда? Это ты? — позвала она тихо, пытаясь выдавить из себя насмешку, но получился лишь сдавленный шепот. Шутки вампирши иногда бывали странными, но никогда не несли такого леденящего душу холода.

В ответ из большой тени у ее ног выполз дымчатый, полупрозрачный щупалец и с мертвой хваткой обвил ее лодыжку. Ледяной ожог, пронзительный и жгучий, прошел по коже до самой кости. Мелисса вскрикнула от неожиданности и боли. Она рванула ногу, но щупалец, холодный и неумолимый, держал ее с нечеловеческой силой, впиваясь в плоть.

Из самой гущи тьмы перед ней выплыла тварь. Нечто бесформенное, постоянно меняющее очертания, сотканное из живой тьмы и чужой, направленной на нее злобы. У нее не было глаз, но Мелисса чувствовала на себе ее ненавидящий, голодный взгляд.

— Отстань! — крикнула она, отчаянно пытаясь вызвать хоть искру своей магии. Но знакомый, ненавистный барьер встал на пути. Страх, тот самый, детский, животный ужас, снова сжал ее горло, и знакомое покалывание между лопатками так и не переросло в спасительное пламя. Блок. Ее проклятый блок.

Тварь двинулась на нее, плавная и беззвучная. Из ее дымчатого тела вытянулось нечто тонкое и острое, напоминающее копье, направленное прямо в ее сердце.

«Я умру. Прямо здесь, в пустом коридоре. Так и не узнав всей правды. Так и не отомстив», — пронеслось в голове, ясно и холодно.

В этот самый миг, когда казалось, что тьма уже поглотит ее, медальон на ее груди, до этого лежавший холодным и безжизненным, вспыхнул ослепительным, чистым, голубым светом. Волна теплой, живительной, невероятно древней энергии вырвалась из него и ударила в тварь с силой урагана.

Существо отшатнулось с шипением и треском, будто его окунули в раскаленную сталь. Его дымчатое тело заколебалось, стало прозрачным, и на мгновение Мелиссе показалось, что сквозь него проступает четкий, ядовитый символ — стилизованный змей, пожирающий свой хвост. Фамильная метка ван Дертов. Печать ее врага.

И в этот миг страх исчез. Его смела волна такой яростной, такой холодной ярости, какой она никогда в себе не знала. Белинда.

— Хватит, — прошептала Мелисса, и на этот раз ее голос звучал твердо и не дрожал. Она перестала бороться. Она перестала бояться. Она сосредоточилась на том, что день за днем вбивала в ее сознание Жар-птица. Диалог. Просьба. Не сила, а воля. Она посмотрела на тварь, эту сгусток чужой, трусливой ненависти, и… попросила. Приказала. Вложила в слово всю мощь своего пробуждающегося рода.

— Отпусти меня.

Магия, исходящая от медальона, изменилась. Она перестала быть просто щитом, барьером. Она стала чем-то иным — чистой, почти осязаемой волей, силой истины, противостоящей лжи. Тварь затрепетала, ее дымчатая форма начала рваться, как гнилая ткань, клубиться и рассеиваться. Свет медальона не сжег ее, а… развеял, растворяя самую ее суть, ту тьму, что ее породила.

С последним, беззвучным, но отчаянным воплем, тварь рассыпалась на тысячи частиц черного, холодного пепла. Щупалец, сжимавший ее ногу, исчез. В воздухе повис резкий запах озона, гари и чего-то горького, напоминающего полынь.

Мелисса, тяжело и прерывисто дыша, опустилась на колени. Пол под ней казался единственной твердой вещью во внезапно поплывшем мире. На камнях, прямо на том месте, где исчезла тварь, лежал небольшой, обугленный по краям клочок пергамента. На нем был выжжен тот самый символ — змей, пожирающий свой хвост. Прямое доказательство. Прямой, наглый вызов.

Она подняла его дрожащими, но уже не от страха, пальцами. Пустота, оставшаяся после ухода адреналина, быстро заполнялась новой, незнакомой ей до сих пор эмоцией — холодной, безжалостной решимостью. Это была не просто готовность защищаться. Это была готовность нападать.

Она медленно подняла голову и посмотрела в ту сторону коридора, где находились роскошные покои Белинды ван Дерт.

— Хорошо, — тихо, но четко сказала она пустому, залитому теперь обычным светом коридору. — Ты сделала свой выбор. Война так война. И я готова.