Пламя в ее крови

ПРОЛОГ

Ночь дышала вереском.

Этот густой, терпкий аромат - сладкий, медовый, почти удушливый - всегда был для Себастьяна Блэквуда запахом дома. Запахом свободы. Но сегодня все было иначе. Сегодня в медовую горечь вплелась тошнотворная, металлическая сладость крови, и это был его собственный запах.

Он стоял на коленях.

Холодные, влажные камни врезались в кожу, но эта боль была ничтожной, далекой, словно принадлежала кому-то другому. Спину раздирало огнем — там, где ритуальные кинжалы оставили свой след, исполосовав молодую плоть ровными, аккуратными линиями. Кровь медленно стекала по пояснице, по ребрам, пачкая кружево манжет, которые он не успел снять, и впитываясь в плотную ткань бриджей. Луна, равнодушная и яркая, заливала серебром это жуткое действо, выхватывая из темноты широкие плечи юноши, его склоненную голову и черные, как смоль, волосы, слипшиеся от пота на висках.

Он поднял взгляд.

Глаза Себастьяна Блэквуда были тем единственным, что не поддавалось тьме этой ночи. Яркие, невозможные, цвета бирюзы тропических морей, о которых он читал лишь в книгах, — сейчас они казались почти светящимися в лунном свете. Но в них не было покоя. В них полыхал пожар. Зрачок расширился настолько, что едва не поглотил эту небесную синеву, превращая красоту в нечто пугающее, безумное, первобытное.

Вокруг него, сомкнувшись неровным кольцом, стояли они. Совет Магов. Двенадцать старцев в тяжелых, расшитых серебром мантиях, чьи лица казались масками, вырезанными из старого пергамента. Их глаза горели фанатичным огнем, а пальцы, унизанные перстнями с магическими камнями, сжимали рукояти кинжалов. Кинжалов, что еще минуту назад пили его кровь.

— Твой дар вышел из-под контроля, Блэквуд, — голос Верховного мага, Аргуса Эшворда, был сухим и шуршащим, как осенняя листва под ногами. — Ты — угроза для каждого живущего в этом королевстве. Для магов и простых людей.

— Я не хотел, — собственный голос показался Себастьяну чужим, хриплым, рвущим горло изнутри. Он попытался вдохнуть, но воздух царапал легкие. — Я пытался… сдержать…

— Тщетно. — Эшворд покачал головой, и от этого движения тени на его лице зазмеились, словно живые. — Твоя сила — это пожар, а ты как ребенок, играющий с головешками. Ты обратил в пепел Башню Совета, Блэквуд.

Себастьян вздрогнул, и это движение отозвалось острой болью в исполосованной спине. Башня Совета. Гранит и вековая магия, вплетенная в каждый камень. Он помнил только вспышку собственного гнева — всего лишь мгновение, когда старейшины в очередной раз отказались слушать его доводы о реформе магических законов. Он хотел всего лишь привлечь их внимание, заставить увидеть в нем равного. А вместо этого...

— Внутри были люди, — голос Аргуса упал до шепота, но в этом шепоте слышалось железо. — Двенадцать магов, Себастьян. Двенадцать твоих братьев по дару. Они успели создать защитный купол в последнюю секунду. Ты не убил их сегодня. Но мог бы. И если ты не властен над своей силой сейчас, что случится завтра? Через месяц? Когда рядом с тобой окажутся те, кого ты любишь?

Перед глазами Себастьяна всплыло лицо матери. Ее бирюзовые глаза — точно такие же, как у него — полные слез и ужаса. Она умоляла его быть осторожнее.

— Дайте мне время, — хрипло выдохнул он, чувствуя, как сила снова закипает в крови, отзываясь на его гнев и отчаяние. Она пульсировала в висках, зудела под ногтями, жгла грудь изнутри, норовя вырваться наружу и испепелить всех этих самодовольных лицемеров в мантиях. — Дайте шанс.

— Шанса не будет, — Аргус сделал шаг вперед, и его тень упала на лицо Себастьяна, погасив лунный свет в бирюзовых глазах. — Мы не можем тебя убить, Блэквуд. Твоя семья слишком сильна, твоя кровь слишком стара. Наследник древнего рода, последний из проклятого семени. Если мы прольем твою кровь здесь, начнется война, которая уничтожит нас всех. — Он сделал паузу, давая весу своих слов опуститься на плечи юноши. — Но мы можем тебя запереть.

Себастьян рванулся, пытаясь встать, но невидимые путы вдавили его обратно в землю, заставив суставы жалобно хрустнуть. Бирюзовые глаза полыхнули такой яростью, что двое младших магов невольно отшатнулись.

— Нет! — Это был рев молодого сильного волка, схваченного капканом — Вы не смеете!

— Мы — Совет.

Двенадцать магов подняли кинжалы в едином, отточенном движении. Лунный свет скользнул по лезвиям, и они вспыхнули холодным пламенем.

Заклинание Сдерживания сорвалось с их губ как вой.

Воздух вокруг Себастьяна сгустился, стал вязким, как смола. Ему казалось, что с него живьем сдирают кожу — нет, не кожу, а саму суть, сам дар, который был частью его плоти и духа с самого рождения. Его вырывали наружу грубыми, невидящими пальцами, скручивали в тугой жгут, а потом, с чудовищной силой, вплавляли обратно. Каждая клетка тела кричала, разрываемая этим насилием. Невидимые цепи обвили его душу, стиснули грудь, не позволяя вздохнуть, сковали руки и ноги.