Пламя в корнях

Глава 1: Непрошеное затишье

Тишина в библиотеке Отделения редких книг была самого дорогого сорта — густая, вымороженная, почти стерильная. Таким же был и её новый план. Он висел в воздухе перед её внутренним взором, отточенный и безупречный, как кристалл: учёба, сон. А во время каникул... поездка в Оил-Хилс. Никаких отклонений.

Учёба. Конспекты лежали стопкой, испещренные ровным, без единой помарки, почерком. Она впитывала информацию с той же методичной жадностью, с какой когда-то вязала свитера — петля за петлей, ряд за рядом. Но теперь вместо шерсти в её пальцах была теория, которую нужно было вызубрить к концу недели. Знания были старой, привычной и надёжной бронёй.

Сон, давно превратившийся в роскошь, стал стратегической необходимостью. Шесть часов. Ни минутой меньше, ни минутой больше. Сны, наполненные пеплом и беззвучным криком Сандры, она встречала с закрытыми глазами и сжатыми кулаками.

На волосах появились ещё пару седых прядей, которые она не закрашивала и не скрывала. «Луана?»

Голос заставил её вздрогнуть. Он прозвучал слишком близко, нарушая стерильную тишину библиотеки. Она не слышала шагов. Перед ней стоял Лео Оулдман, и в его позе не было и тени прежней надменности — только сжатая, настороженная энергия.

— Лео, — её голос прозвучал ровно, без интонаций. Она не опустила учебник.

Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по её лицу, по стопке конспектов, будто ища скрытую угрозу.

— Баллард. Я искал тебя. Ты не появлялась на собрании факультета. Все шепчутся о тех смертях… — Он сделал паузу, его челюсть напряглась. — В доме Оулдманов нужна стабильность. А те исчезновения порождают… ненужные вопросы.

«Вопросы». Слово было шипом, а не проявлением заботы.

— У меня много проектов, — она перевернула страницу. Шорох бумаги прозвучал как вызов.

Он промолчал, разглядывая её. Его молчание было густым, как смола.

— Ты выглядишь… уставшей, — произнёс он наконец, и в его голосе прорвалось нечто грубое, почти искреннее. Не забота, а констатация факта, как о вышедшем из строя инструменте.

Правда. Под тонким слоем тонального крема синевели тени, а глаза, некогда живые, теперь напоминали два куска полированного янтаря — красивых, но мёртвых.

— Я справляюсь, — сказала она, и это прозвучало не как ответ, а как предупреждение. Граница, за которую ему хода нет.

Лео замер на мгновение, его взгляд стал ещё острее, будто он пытался разглядеть трещины в её броне. Затем он резко кивнул, отступая.

— Справляйся, — бросил он через плечо, и это прозвучало не как пожелание, а как приказ. — Но делай это заметнее. Нам не нужна лишняя паника.

Его уход не вызвал в ней ничего, кроме лёгкого чувства выполненного долга.

Счетчик кассового аппарата был гипнотическим. Цифры складывались в колонки, суммы, сдача. Простые, неоспоримые факты. Здесь, за стойкой «Лунного кафе», всё ещё существовали правила, которые можно было понять и проконтролировать.

— Двойной эспрессо, круассан, — бросила Луана, не глядя на коллегу. Её пальцы привычно выбили сумму на сенсорном экране.

Дэшэн, массивный и вечно невозмутимый, лишь кивнул, его руки уже двигались к кофемашине. Молчаливый и предсказуемый — идеальный напарник. Их слаженный, почти механический ритм Луана ценила куда больше разговоров. И больше всего — то, что он всё понял без слов. Никаких расспросов о Сандре, никаких утешений. Лишь однажды он бросил, проходя мимо: «Мне жаль. Если что — отпросишься». И всё. Этого было достаточно.

— Эй, Лу, — Дэшэн нарушил молчание. — Ты в порядке?
Вопрос повис в воздухе, нелепый и неуместный.
— В порядке. Почему?
— Ты пятый раз за минуту вытерла стойку, — он кивнул на тряпку в её зажатой руке. — Она и так чистая.
Луана замерла. Она и правда не заметила. Её тело действовало на автопилоте, пока разум был там, в ночи.
Она медленно положила тряпку.
— Просто задумалась.
Дэшэн изучающе посмотрел на неё, но не стал давить. Он протянул ей стакан с водой. — Пей. У тебя вид, будто ты бежала марафон. Во сне.
Она взяла стакан. Пальцы слегка дрожали. Она сконцентрировалась, чтобы дрожь ушла. Контроль.
Дверь кафе открылась с лёгким звонком, впуская группу студентов. Их смех, громкий и беспечный, резанул по слуху, как стекло. Луана вздрогнула, инстинктивно отшатнувшись в тень. Сердце на секунду забилось с бешеной скоростью.
Дэшэн шагнул вперёд, заняв место у кассы своим широким торсом.
— Разберусь я, — коротко бросил он.
Она кивнула, не в силах вымолвить слова. В отражении полированного металла холодильника она увидела свое лицо — не студентку, а загнанного зверя в клетке из стекла и аромата кофе.

Вечер в её комнате в общежитии был таким же вымороженным, как и всё остальное. Луана раскладывала перед собой карточки с магическими символами, заставляя память работать быстрее разума, не оставляя места для лишнего.

И тогда зазвонил телефон. На экране — Трей.

Она смотрела на вибрирующий аппарат, словно на неразорвавшуюся бомбу. План предписывал игнорировать. Сосредоточиться. Но где-то глубоко, под толщей льда, дрогнуло что-то старое и знакомое. «Два сердца — одна душа». Теперь это была не метафора, а открытая рана.

Она приняла вызов, но не включила видео.

— Лу. — Его голос прозвучал сдавленно. — Ты… дома?
— В общежитии. Да. — Её собственный голос был ровным, безжизненным.
— И… наша соседка. Миссис Элси. — Голос Трея дрогнул. — Её нашли сегодня утром. Лу, она была… высушена. Совсем как те студенты.
Ледяная игла прошла по её позвоночнику. Это было послание. Охота шла не только в кампусе. Она подбиралась к её порогу.
— Ты должна быть осторожнее, — голос Трея сорвался на шёпот. — Я не знаю, что тогда случилось... но это связано, да? И сейчас… с тобой всё в порядке? По-настоящему?
«Нет», — кричало что-то внутри нее. «Нет, я разбита. Я горю. Я боюсь самой себя».
Но она слышала его страх. Его чувство вины.
— Со мной всё в порядке, Трей, — сказала она, и голос прозвучал удивительно правдоподобно. — Учёба, работа. Всё как обычно. Это просто… совпадение.
Она солгала. Холодно и чисто. Чтобы защитить хрупкие остатки его мира.
— Ладно, — он сдался, звуча опустошённо. — Просто… будь там. Луана?
— Да?
— Я люблю тебя.
Она закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается единственная предательская слеза.
— Я тебя тоже.
Она положила трубку. Тишина в комнате сгустилась, став тяжёлой и звонкой. Затишье кончилось.