План Б: влюбиться во врага

Глава 7. Восстание машин и одна кровать

Утро началось обманчиво спокойно. Мы покинули наш уютный домик в горах, оставив ключи под ковриком (как и велел мистер Нильсен), и двинулись дальше в сторону Бергена. Небо было затянуто серой пеленой, но Эрик заверил нас, что его супер-умный внедорожник справится с любой непогодой.

— У этой машины искусственный интеллект, — вещал он, поглаживая руль здоровой рукой (левая все еще была в моей повязке). — Она чувствует дорогу лучше, чем я.

— Главное, чтобы она не решила, что лучший способ спасти нас от лавины — это сбросить с обрыва, — прокомментировала я с заднего сиденья.

— Пессимизм — это твое второе имя, Лебедева? — усмехнулся он.

— Инстинкт самосохранения — мое первое.

Как выяснилось через час, мой инстинкт работал лучше, чем его хваленый искусственный интеллект. Сначала небо потемнело, словно кто-то выключил свет. Потом начался ветер — такой силы, что машину качнуло. А затем снег повалил стеной, превращая лобовое стекло в белый экран.

Мы ползли со скоростью черепахи. В салоне повисла напряженная тишина. Даже София перестала пилить сторис, потому что интернет пропал где-то между двумя перевалами.

И тут это случилось. Внедорожник издал печальный электронный писк. Панель приборов вспыхнула красным, как новогодняя елка в аду, и двигатель заглох. Машина плавно остановилась посреди белого ничто.

— Эрик? — голос Софии дрогнул. — Почему мы стоим?

Эрик выругался по-норвежски. Это прозвучало грубо, гортанно и, чего уж греха таить, пугающе сексуально. Но ситуация не располагала к фантазиям. Он нажал кнопку старта. Тишина. Еще раз. Ничего.

— Электроника, — процедил он, ударяя ладонью по рулю. — Система безопасности заблокировала двигатель из-за критически низкой температуры какого-то датчика. Она «бережет» мотор.

— То есть твоя умная машина решила умереть здоровой, пока мы будем замерзать насмерть? — уточнила я, чувствуя, как холодок страха ползет по спине.

— Никто не замерзнет, — резко ответил Эрик.

Следующие два часа были худшими в моей жизни. Снаружи бушевала вьюга, температура в салоне падала с пугающей скоростью. Мы сидели, закутавшись во все, что у нас было. Эрик дозвонился до службы спасения (спутниковая связь в машине, к счастью, работала лучше двигателя), но из-за шторма эвакуатор задерживался.

— У меня замерзли пальцы ног! — ныла София. — Эрик, сделай что-нибудь!

Эрик, который отдал ей свой плед, сидел бледный и сосредоточенный.

— Потерпи, Соф. Они уже близко.

Я сидела рядом с ним (мы поменялись местами, чтобы греть друг друга) и видела, как он винит себя. Его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Я нашла его руку под пальто — ледяную — и крепко сжала ее.

— Эй, — шепнула я. — Ты не виноват, что у датчика депрессия.

Он посмотрел на меня. В его глазах было столько усталости и благодарности, что я поняла: я готова просидеть в этом сугробе еще час, лишь бы он перестал себя грызть.

Когда оранжевые огни эвакуатора наконец прорезали мглу, мы радовались им как второму пришествию.

До Бергена мы добрались уже затемно. Уставшие, продрогшие, злые и голодные. Машину отбуксировали в сервис, а нас высадили у отеля «Scandic», где были забронированы наши номера. Я мечтала только об одном: горячий душ и мягкая кровать. Без соседей. Без драм.

Мы ввалились в лобби, похожие на группу беженцев с Северного полюса. София сразу начала требовать у администратора самый теплый номер и шампанское за моральный ущерб. Эрик, покачиваясь от усталости, подошел к стойке регистрации.

— Добрый вечер. Бронь на имя Халверсен. Четыре двухместных номера, — сказал Эрик на английском, чтобы мы понимали.

Девушка-администратор защелкала клавиатурой. Ее улыбка медленно сползла.

— М-м-м, господин Халверсен... У нас проблема.

— Только не говорите, что отель сгорел, — простонал Артем.

— Нет. Но произошел сбой в системе бронирования. Ваша бронь была подтверждена, но из-за шторма многие рейсы отменили, и люди вернулись в отель. У нас овербукинг.

— И? — Эрик напрягся.

— У нас осталось только три свободных номера. Четвертого просто нет физически. И в других отелях тоже — город переполнен из-за непогоды и праздников.

Мы переглянулись. Три номера на пятерых. Математика не сходилась.

— Чур, я сплю одна! — тут же взвизгнула София, выхватывая паспорт. — Я не могу ни с кем делить кровать после того стресса, что я пережила! Мне нужно пространство для йоги и медитации, чтобы восстановить чакры! И вообще, я храплю, когда нервничаю!

Артем закатил глаза.

— Ты не храпишь, Соф.

— Все равно мне нужен целый номер!

Все посмотрели на нас с Эриком. В уравнении остались: один номер, я и Эрик.

— Я могу поспать в холле на кресле, — быстро сказала я, скрестив руки на груди. Сама мысль о том, чтобы оказаться с ним в замкнутом пространстве на всю ночь, вызывала у меня паническую атаку.

— Не говори глупостей, Лебедева, — Эрик потер переносицу. — Никто не будет спать в холле.

Он повернулся к администратору.

— В номерах по две кровати?

Девушка виновато покачала головой.

— К сожалению, нет, сэр. Везде по одной кровати King Size. И дивана нет, только кресла.

Эрик тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Лиана. Я вел машину шесть часов в буран. Я замерз, у меня болит рука, и я чертовски хочу спать. Мы берем этот номер. Ты можешь построить стену из подушек, можешь завернуться в кокон, можешь положить под подушку нож. Мне плевать. Но мы идем спать. Сейчас.

Его взгляд не оставлял места для споров. Это был не «друг детства» и не «наглый мажор». Это был мужчина, который принял решение и нес за него ответственность. Я посмотрела на Лену. Она сочувственно (и немного ехидно) пожала плечами, мол, «ну а что ты хотела, это судьба». София уже гордо шествовала за портье с видом победительницы, получившей свои личные покои.

— Ладно, — выдохнула я, чувствуя поражение. — Но если ты будешь храпеть, Халверсен, я задушу тебя подушкой. И это не угроза, а спойлер.