План Сос: сделка, обещание, союз.

Глава 1. Снежная королева и Темный король

«Два клана – Капулетти и Монтекки,
Богатством, родовитостью равны.
Во времена глубокой старины рассорились.
Клубок змеиный их противоречий
Не может быть и речи разобрать
Никто не вспомнит ныне тех причин,
Что послужили поводом раздора.
Покажется грызня собачьей своры
Невинным воркованием голубей,
В сравнении с враждой почтеннейших семей.»

(с) У. Шекспир. Ромео и Джульетта

Они были двумя одинаковыми полюсами одного магнита, обреченными на вечное, яростное отталкивание. Анна ощущала это на физическом уровне. Стоило ей медленно, с ледяным спокойствием, приблизиться к дубовой доске объявлений, как воздух вокруг начал сгущаться и звенеть незримым напряжением. Толпа студентов расступилась перед ней, словно перед ледоколом, и в этом молчаливом жесте читалось все: подобострастие, страх, жажда зрелища.

– Смотри-ка, Бишем идет! Ох, сейчас начнется… – прошипел кто-то из толпы, но Анна сделала вид, что не слышит, чувствуя лишь один-единственный взгляд, прожигающий ее насквозь. Это была древняя, бессмысленная традиция их кланов – всегда быть на грани войны. Она снова натянула на руки свои черные кожаные перчатки, чувствуя привычную защиту.

На доске объявлений уже висела турнирная таблица с ярким заголовком: «Турнир Наследников Теней». Приз – древний артефакт, на выбор, среди которых был и тот, что усиливал связь мага с гримуаром. Он мог дать ей контроль над магией, что пробудилась так болезненно. Ее рука инстинктивно легла на кожаную сумку через плечо, где лежал ее гримуар, тяжелый, окованный серебром том. Без него она была беспомощна.

Именно в этот момент пространство вокруг сжалось, наэлектризовавшись до предела. Шум вечно гудящего холла академии Тенмрак стих, оттесненный волной молчаливой, уверенной силы.

Она не обернулась, уже зная, что это Он.

Демиан Хардкров. Он встал рядом, засунув руки в карманы идеально сидящих черных брюк, его темно-бордовый пиджак был расстегнут. Никакого намека на мундир академии, только современный, безупречный и дорогой крой. Черные волосы были убраны с высокого лба, а глаза – угольки, лишенные всякого света, – изучали ее с холодным, почти научным интересом.

– Бишем, – произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как обвинение. – Ваш клан все еще практикует этот вызывающий стиль? Или это личный протест против хорошего вкуса? – поинтересовался Демиан, оглядывая ее с ног до головы.

Ее образ был вызовом. Не просто «готический минимализм», а тщательно продуманный эпатаж. Короткое черное платье из плотного кружева контрастировало с фарфоровой бледностью ее кожи. Чулки в мелкую сетку и грубые армейские ботинки на шнуровке завершали картину. Но главным акцентом было лицо: идеально подведенные смоки-айс, делающие серые, холодные глаза еще более пронзительными, и алая помада, ярким кровавым пятном выделяющаяся на белоснежном фоне.

– Хардкров, – произнесла она, и слово повисло в воздухе морозным облаком. – Считай, что мой вид – это траур по амбициям твоего клана.

Он рассмеялся – низко, искренне, что было самым раздражающим. Он обошел ее, намеренно вторгаясь в ее поле зрения.

– Мои амбиции живы и прекрасно себя чувствуют. Они, например, очень хотят заполучить то, что висит там, – сказал он, вместе с ней взглянув на таблицу турнира, где в самом верху красовалось “Анна Бишем / Демиан Хардкров”. – Мне кажется, или наша многовековая семейная ссора вот-вот получит новое, очень личное измерение?

– О, это будет не ссора, – Анна повернулась к нему и скрестила руки, что кожа ее перчаток скрипнула. – Это будет капитуляция. И подписывать ее будешь ты.

Он тоже повернулся к ней и сделал шаг вперед. Слишком близко. Она почувствовала исходящее от него тепло и едва уловимый запах дорогого парфюма. Ее собственная магия встрепенулась внутри.

– Знаешь, в наших семьях ходят легенды, – сказал он тихо. – О временах, когда Бишемы и Хардкровы пили вино из одного кубка. Жаль, что это закончилось.

– Жаль, что твой прапрадед решил, что наш семейный гримуар будет лучше смотреться в его библиотеке, – отрезала Анна, остро прищурившись.

– Должно быть, решил поближе рассмотреть ваш корявый почерк? – улыбнулся Демиан.

– В таком случае, я бы очень хотела посмотреть на то, как ты, Хардкров, внезапно обретешь способность молчать. Хотя бы на время нашей дуэли.

Она резко развернулась, собираясь уйти. Этот разговор был бессмысленным ритуалом и преддуэльным танцем, который они исполняли раз за разом.

– До встречи на арене, Бишем, – бросил он ей вслед, и его голос вновь обрел привычную уверенность. – Надеюсь, твои перчатки не помешают тебе получше удержать свой гримуар. А то вдруг выронишь, проиграешь… и разочаруешь свою бабушку. Опять.

Это было попадание в больное место. Она замерла, ее спина выпрямилась в тугую струну. Руки в перчатках сжались в кулаки. Она не обернулась. Не дала ему этого удовольствия.

– Позаботься о своем гримуаре, Хардкров, – бросила она через плечо, вкладывая в слова всю свою холодную ярость. – Говорят, старые чернила имеют свойство выцветать. Как и твои шансы на победу.

Она ушла, чувствуя его взгляд у себя на спине, жгучий, как раскаленная сталь. Ее сердце бешено колотилось, но не от страха, а от яростного, знакомого возбуждения, всякий раз возникающего после разговора с представителем враждующего клана.