План Сос: сделка, обещание, союз.

Глава 4. Незавершенная сделка

Кабинет директора «Тенмрака» был не таким, как представлял себе Андерс. Он ожидал увидеть нечто в духе готического собора – мрачное, заставленное черепами и древними фолиантами, пропахшее ладаном и тайной. Вместо этого он оказался в пространстве, где холодная элегантность балансировала на грани с почти человеческим уютом, создавая тревожный, неразрешимый диссонанс.

Комната была просторной, но не пустой. Стены, выложенные плитами темного полированного камня цвета воронова крыла, отражали мягкий, рассеянный свет, исходивший откуда-то из-под потолка. Никаких окон. Никаких картин. Лишь на одной из стен висел портрет в строгой черной раме – старинное изображение самого здания академии в день ее основания, залитое призрачным лунным светом. Мебель была минималистичной и безупречной: массивный письменный стол из черного дерева с абсолютно пустой столешницей, два кресла перед ним – низкие, глубокие, обтянутые плотной тканью глубокого бордового оттенка, и высокое кожаное кресло за столом, цвета старой крови. В углу, на невысокой каменной тумбе, стояла хрустальная ваза с единственной живой розой. Цветок был неестественно черным, и его бархатные лепестки, казалось, впитывали в себя весь свет в комнате, а не отражали его.

Воздух был прохладен, но не холоден. Андерс стоял посреди этого безупречного беспорядка из полутонов и намеков, чувствуя, как его радужные волосы ему самому кажутся здесь вопиюще нелепым, кричащим пятном. Его дар, обычно тихий фонтанчик тепла и связей, съежился внутри него, замер в ожидании.

– Проходите, мистер Грейт. Присаживайтесь, пожалуйста.

Голос был спокойным, бархатным, звучал ровно и без усилия, заполняя все пространство кабинета. Блейн Равенкрофт стоял у стола, поправляя идеальные манжеты на рукавах темно-серого костюма-тройки. На вид ему можно было дать лет сорок пять – пятьдесят: черные с проседью волосы, аккуратно зачесанные назад, четкие, словно высеченные черты лица, и глаза. Глаза цвета спелой вишни, почти бордовые, они смотрели на Андерса с вежливым, отстраненным интересом, но в их глубине плескалось что-то древнее, терпеливое и бездонно холодное.

Андерс кивнул, стараясь сохранить на лице привычную, открытую улыбку. Она вышла напряженной.

– Спасибо, господин директор.

Он опустился в одно из бордовых кресел. Оно оказалось на удивление мягким, обволакивающим, и в то же время – не отпускающим, словно пытающимся удержать его на месте. Он попытался занять уверенную позу и положил руки на подлокотники, чувствуя под пальцами прохладную, плотную ткань.

Равенкрофт не спеша прошел вокруг стола и занял свое место в кресле.

– Комфортно? – спросил он, слегка склонив голову. – Я всегда считал, что для серьезного разговора нужна соответствующая атмосфера. Ничто не должно отвлекать. Ни кричащие краски, – его взгляд скользнул по волосам Андерса, – ни посторонние звуки. Только суть.

– Атмосфера, мне кажется, вполне располагающая, – осторожно согласился Андерс, оглядывая стены. – Хотя и немного…эм, безличная. Как будто здесь никто не живет и даже не бывает.

– Именно так и задумано, мистер Грейт. Кабинет – это инструмент. Инструмент не должен иметь характера. Он должен принимать характер того, кто им пользуется. И сегодня здесь буду вести беседу я.

Он сложил пальцы перед собой, его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Итак, давайте начнем с начала. Вы появились в стенах «Тенмрака» по моему личному приглашению и в нарушение всех академических устоев. Причина была проста и, я полагаю, вам известна: укрытие. После вашего… скажем так, «общения» с принцессой фей, ваш секрет стал слишком опасен для мира людей. А ваше существование – слишком раздражающим фактором для Двора Фей. Здесь вы были под защитой. Здесь вы могли научиться контролировать, если можно так выразиться, свой уникальный дар. Я даже питал определенный профессиональный интерес. Мало кому удается обыграть фею в ее же игре и выйти сухим из воды, забрав приз. Это требует не только удачи, но и особого склада ума. Ума, который я счел полезным для нашей академической экосистемы.

Он сделал небольшую паузу, давая словам просочиться в сознание.

– Однако, мистер Грейт, во имя вашей же безопасности, я просил вас вести себя максимально незаметно. Ассимилироваться. Наблюдать. Учиться. И что же вы сделали?

Голос директора не повысился ни на децибел, но в нем появилась стальная нить.

– Вы не просто привлекли к себе внимание. Вы устроили цирковое представление в столовой, публично противостоя принцу Грегори. А сегодня… сегодня вы ворвались на священное пространство дуэли Наследников, нарушив вековые традиции и сценарий, который выстраивался месяцами. Вы спасли мисс Бишем от нее самой, продемонстрировав проницательность, граничащую с наглостью, и посеяв хаос в моих планах. Позвольте спросить: это была демонстрация силы? Попытка заявить о себе? Или просто безрассудная глупость юноши, влюбленного в трагичную героиню?

Последние слова прозвучали как легкий, ядовитый укол. Андерс почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. Он сжал пальцы на подлокотниках, заставляя себя дышать ровно.

– Это была необходимость, господин директор, – сказал он, и его голос, к его собственному удивлению, не дрогнул. – Я видел, что происходит. Она теряла контроль. Я наблюдал за ней и слышал многое. Потому быстро понял, что ее дар медиума разрывал ее изнутри. Правила вашего турнира… они предполагают «несчастные случаи». Вы бы позволили ей сломаться на глазах у всех? Или, может, позволили бы Хардкрову воспользоваться ее слабостью?