Планета червей

Глава 2

Чёрные горы ледяной воды бросали утлый челнок с волны на волну. Он был почти доверху нагружен рыбой, а внутри сидел измотанный человек, продолжавший упрямо грести. От пронизывающего ветра и холода его руки с трудом повиновались и уже не чувствовали вёсел, а кожа на лице перестала ощущать боль от хлещущего острыми иголками мокрого снега. Упорная мысль, что нельзя останавливаться, заставляла его с величайшим трудом ворочать вёсла, казавшиеся уже неподъёмными.

Правда, это мысль была не единственной. Временами рыбака одолевало осознание бессилия: он понимал, что стихию не победить, нужно просто положиться на волю волн, и будь что будет.

В такие моменты Песко — так звали рыбака — заставлял себя вспоминать о пропавших в этой пучине отце, братьях и друзьях, и эти воспоминания злобно взбадривали его. Он, сжав зубы, с натугой рвал тяжёлые вёсла и мысленно ругался со стихией: «Эй, Большая Чёрная Вода! Слышишь меня? Уж больше двадцати периодов, как оседлали потоки, а ты всё не даёшься! Что с тобой не так-то?! Гордая, да? Сильная? Ну ничего! Кто-нибудь сможет и твою водную тьму укротить! Слышишь?!»

Вдруг Песко скорее почувствовал, чем услышал, как днище челнока заскрежетало по мелким камням. Ещё несколько натужных рывков вёслами — и судёнышко замерло без движения.

Рыбак с трудом встал, почти без сил вывалился на спасительный берег, уткнулся лицом в ледяную прибрежную гальку и почувствовал, что вот-вот провалится в сон. Возможно, в последний сон своей жизни.

Словно споря с кем-то, он приподнялся на локтях, мотнул головой и стал всматриваться в кромешную темноту, бормоча под нос: «Нельзя спать… Я слишком молодой… для последнего сна под корнями…» Его слипавшиеся от усталости глаза с трудом могли разглядеть что-то, кроме чёрно-серой мути, в которой мокрый снег смешался с брызгами волн. Внезапно ветер на мгновение замер, и юноша увидел неподалёку бледно-жёлтое свечение, исходящее из-под густых кустов.

Песко в изнеможении закрыл глаза и, собирая последние силы, вслепую пополз вперёд, к спасительному свечению. Вдруг, резко замерев, он обернулся, облизнул потрескавшиеся губы и прошептал: «Мой улов…»

С огромным трудом юноша развернулся, с натугой встал на колени и ухватился за край челнока онемевшими от холода пальцами. Издав гортанный вопль, чтобы придать себе сил, он дёрнул судёнышко на себя и смог чуть дальше вытянуть его на берег.

Сколько прошло времени, пока весь улов оказался возле спасительных кустов, Песко не смог бы сказать. Только когда молодой рыбак полностью уверился, что его добычу вместе с челноком не поглотит Большая Чёрная Вода, он заполз поглубже в кусты и, просунув руки между ветвей к бледно светящимся корням, постарался согреться их еле ощутимым теплом.

От ледяного ветра и мокрой одежды Песко колотила мелкая дрожь, и он понимал, что это был первый признак подступающей болезни…

Он стал напрягать и расслаблять мышцы, как учили его опытные рыбаки, чтобы хоть как-то разогнать кровь по жилам и немного согреться, но сил даже для этого уже не хватало. Охваченный отчаянием, он зарыдал и стал звать на помощь, стараясь перекричать вой ветра.

Что он кричал дословно и как долго, юноша вряд ли помнил. Но вдруг заметил, как наружные корни кустов и нижняя часть веток стали переливаться оранжево-жёлтыми бликами, и жаркая волна коснулась его рук. Онемевшие пальцы Песко ощутили особое тепло, которое согревало не только кожу, но и наполняло всё тело, растворяя напугавшую его дрожь. Сжавшись в комок, он плотнее припал к кустам, продолжая рыдать уже от нахлынувшей радости и осознания спасения.

Замутнёнными от слёз глазами он осмотрелся, и страх стылым комом, вперемежку с восторгом, буквально сжал его внутри. Песко увидел, что и почва под ним мерцает таким же оранжево-жёлтым, пульсирующим волнами свечением, даря спасительное тепло.

Молодой рыбак попытался протереть глаза, в надежде лучше рассмотреть, что же его окружает. Но всё ещё непослушные от холода пальцы лишь чуть ободрали веки.

Внезапно, осенённый догадкой, он замер и еле слышно выдохнул: «Черви…»

Лицо озарилось улыбкой неподдельного счастья, и он провалился в спасительный, согревающий сон.

***

Хлада понимала, что больше не может отдирать моллюсков от скользких камней. Руки и ноги её уже окоченели от ледяной воды, да и утомилась она слишком быстро. Девушка с трудом разогнулась, досадливо посмотрела на почти пустую корзину с моллюсками и выругалась про себя: «Да и в пекло! Хватит на сегодня! Сама съем, хотя опять ничего не обменяю… Эх…»

Хлада выбралась из воды и, подхватив корзину, быстро направилась к своему жилищу, то и дело оглядываясь по сторонам. Опасалась она не зря, потому что на утреннем перезвоне услышала, что рядом с их селением стая войлов полоборота назад растерзала рыбака. Да и рыкуны тоже часто шастали вокруг, норовя залезть в ледники с рыбой. Из-за постоянной темноты и холода и так несладко жилось, но этих огромных мохнатых зверюг люди опасались больше всего. Ведь рыкун мог и в жилище залезть, как это уже однажды случилось. Тогда зверь задрал семью из четырёх человек. Потому и стали утыкивать острыми сколами сланца пологи над входами в жилища. Да расставлять крест-накрест железные пики вокруг каждого навеса по периметру селения, чтобы отвадить диких тварей.

Густая трава переливалась белёсыми бликами, отчего давящий мрак чуть отступал, позволяя выбирать тропу без ям и колдобин. Небо, обычно затянутое чёрно-серыми облаками, сегодня обильно рассыпало бисер далёких звёзд, свет которых немного рассеивал темноту.