Планета по имени "Надежда"

ПРОЛОГ

Потом меня будут часто спрашивать, в какой момент я поняла, что мы не провалим этот безумный экзамен. Журналисты будут теребить диктофоны, курсанты смотреть с благоговением, а начальник академии — прятать довольную улыбку в усы.

Я же всегда буду отвечать одинаково:

— Тогда, когда Борис, вися на обшивке нашей развалины над пропастью, фальшивя и сбиваясь, начал напевать свою любимую шахтёрскую песню. А Кира, прикрывая его с бластером на изготовку, впервые не просто скривила губы, а действительно улыбнулась. Солнце, освещающее планету, которой мы потом дадим имя, запуталось в её рыжих волосах, и Кира стала похожа не на машину для убийства, а на обычную девятнадцатилетнюю девчонку.

В этот момент я и поняла: мы справимся. Потому что мы перестали быть четвёркой неудачников с низким рейтингом. Мы стали командой.

Но тогда, в ангаре академии, до всего этого было еще бесконечно далеко. Я стояла у огромного иллюминатора и смотрела на звёзды. Дома, в колонии «Красный каньон», небо всегда было рыжим от пыли. Здесь же, на орбитальной станции «Тритон», оно было чернильно-чёрным и чужим. Впрочем, как и всё вокруг.

Мои пальцы сами собой нащупали в кармане комбинезона холодный металл прадедовского компаса. Компас определенно был самым глупым талисманом для девчонки с Марса, которая на полном серьезе собралась штурмовать звёздные трассы. Стрелка компаса лихорадочно дрожала, но упрямо показывала на призрачный север, которого здесь априори не существовало.

- Соколова? — неожиданно раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. Парень с нашивкой пилота и таким видом, будто уже держит в руках диплом с отличием, протягивал мне планшет. На его бейдже значилось «Макс Коржев».

- Группа двадцать семь. Поздравляю, ты в моей команде.

Парень говорил с таким превосходством, словно делал мне одолжение. Он был типичным землянином, уверенным, что Вселенная вращается вокруг него.

Я молча взяла планшет. На его экране высветился список из четырёх фамилий. Напротив каждой стоял рейтинг успеваемости. А также была написана биография и краткие психофизические характеристики.

- Я не могу понять принципа, по которому составляли группы! — недовольно буркнул Макс, следя за тем, как я читаю данные.

- Это хитрый алгоритм, — раздалось откуда-то снизу.

Я опустила глаза и увидела сидевшего на полу, рядом с креслом для ожидания, коренастого парня. Парень сосредоточенно закручивал болт в подлокотник. На его комбинезоне красовалось пятно машинного масла, а на нашивке значилось: «Борис Шестопал. Механика». Он даже не поднял головы, продолжая своё священнодействие.

- Мы все здесь не просто так. — продолжил Борис. - Система, видимо, считает, что вместе мы должны скомпенсировать недостатки друг друга. Смотрите сами. — Он, наконец, оторвался от болта, встал и, подойдя ко мне, ткнул пальцем в экран планшета. — Пилот-одиночка с комплексом отличника. Навигатор-колонистка, которая видит то, что не видят сканеры. Механик с Индастри-7, где звёзд не видно за смогом. И…

- Стрелок, которому плевать на вашу психологию, — раздался равнодушный голос.

Я даже не услышала, как она подошла. Девушка стояла в тени опорной балки, прислонившись спиной к холодному металлу. У нее были короткие рыжие волосы, цепкий взгляд, и в руках бластер, который она то и дело методично проверяла, даже не глядя на него. Кира Вэл. Станция «Орион-5». В её личном деле значилось «сирота», и этого было достаточно, чтобы остальные не лезли с вопросами.

- Мне всё равно, в какой группе быть, — добавила Кира, не глядя на нас. — Лишь бы я могла стрелять.

Макс нахмурился, но промолчал. Ему явно не нравилось все происходящее. Да и мы, все вместе взятые, ему тоже совершенно не нравились.

Если сказать честно, то и я не испытывала особого восторга от доставшихся мне напарников.

Борис окинул нас всех внимательным взглядом.

- Значит, так, — сказал он просто. — У нас есть неделя, чтобы научиться работать вместе. Или мы убьём друг друга раньше, чем нас убьёт космос. Я отвечаю за двигатели. Если сдохнем, я буду первым, кто об этом узнает, потому что буду рядом с реактором.

Он развернулся и пошёл к выходу. Кира, не сказав больше ни слова, бесшумно скользнула за ним.

Мы с Максом остались стоять вдвоём под равнодушным светом станционных ламп. Он посмотрел на меня, впервые не как на функцию, а как на человека.

- Ну и компания, — выдохнул он.

Я промолчала. Только снова сжала в кармане прадедов компас.

«Нам конец», — подумала я тогда. Мы были слишком разными. Слишком чужими. Слишком изломанными, чтобы попытаться слепить из себя что-то цельное.

Я ещё не знала, что через несколько дней мы будем падать на планету, которой потом дадим имя «Надежда». Но тогда, в ангаре академии, мы даже не смотрели друг на друга. Каждый смотрел в своё будущее. И ни один из нас не видел там остальных.