Планета Юмирис

18. Будни стриков.

Жизнь ребят в Городке Созидателей быстро вошла в мерный, но удивительно плотный ритм. Каждый новый день был похож на предыдущий лишь внешне, но внутри скрывал целую вселенную открытий. Едва первое солнце золотило изогнутые крыши из желтого песчаника, друзья, еще заспанные, но воодушевленные, разбегались по своим рабочим станциям.

Вечерами же они неизменно собирались на своей веранде или у стеклянного фонтана-фонаря. Под мерный аккомпанемент воды, которая в сумерках начинала подсвечиваться магическим неоном, они часами делились впечатлениями.

Спустя несколько дней насыщенной практики, когда Лина уже начала чувствовать себя в лаборатории своей, доктор Степ подозвал её к центральному пульту. Его лицо освещалось холодным синим сиянием мониторов.

— Лина, подойди. Я начал процесс программирования ребят из вашего потока — тех, кто завтра возвращается на Землю. Хочешь поучаствовать? Для тебя это станет отличной практикой.

— Конечно хочу! — Лина едва не подпрыгнула на месте, а её глаза загорелись лихорадочным интересом. Работа с живой человеческой памятью была пределом её мечтаний, высшим пилотажем нейробиологии.

Доктор жестом пригласил её к огромному монитору, где в трехмерном пространстве мерцала невероятно сложная нейронная сеть, похожая на светящееся перекати-поле.

— Смотри, — Степ обвел пальцем небольшое пульсирующее пятно в самом центре схемы. — Сюда стекается вся информация, которую человек получает извне. Наша задача ювелирна: мы должны полностью стереть эпизодические воспоминания о пребывании здесь, на Юмирисе. Но при этом — и это критически важно — оставить нетронутыми все приобретённые навыки, опыт и знания.

— Я всё еще не до конца понимаю, как это технически возможно! — призналась Лина. Она почти прижалась носом к экрану, вглядываясь в бесконечное переплетение светящихся линий. — Как отделить знание от того, кто тебе его дал?

— Объясняю. Эта точка на карте — не склад памяти в привычном смысле. Память вообще не локализована в физическом мозге. Она находится в информационном пространстве и не имеет границ. Но если воздействовать на эту конкретную область коры, можно временно разорвать связь с определенным сегментом этого пространства.

— То есть мы, по сути, обрываем невидимые провода, соединяющие наш мозг с определенным архивом памяти? — Лина прищурилась, пытаясь визуализировать процесс.

— Только некоторые провода, — подтвердил доктор, довольно кивнув. — Остаётся лишь то, что вызвало мощнейший эмоциональный резонанс. Но без контекста. Всё остальное — лица стриков, названия городов, даты и само небо Юмириса — просто исчезает из доступа.

— Значит, если бы я уехала прямо сейчас, — Лина задумчиво прикусила губу, — то, очнувшись на Земле, я бы помнила только жар вулканической ванны, головокружительный вид со стеклянной башни и мягкий ход вездехода? Просто как странные ощущения?

— Именно. Но как ты сюда попала, чем занималась здесь долгие месяцы и даже меня — ты не вспомнишь. Для тебя это будет похоже на очень яркий, но обрывочный сон.

— А Юми? — Лина вдруг встревожилась, её пальцы невольно коснулись прохладного металла браслета на запястье. — Вдруг мы случайно повредим этот невидимый провод связи с силой?

— Юми — это не память, Лина. Это энергия, новая конфигурация твоей нервной системы. Слышала, что у слепого человека обостряется слух? Мозг просто перераспределяет ресурсы. Юми — то же самое. Это твой дополнительный скилл, вшитый в саму структуру личности.

— Теперь я поняла! — Лина решительно поправила наушники, чувствуя, как внутри разгорается профессиональный азарт. — Давайте начинать.

Она запустила программу глубокого сканирования. Проекция на экране мгновенно увеличилась, превратившись в бескрайний космос. Лина ахнула: на нейронной карте были разбросаны сотни разноцветных пятен, хаотично пульсирующих в такт невидимому ритму.

— Что мне делать дальше? — шепотом спросила она.

— Оставляй только зелёные, сиреневые и жёлтые сегменты. Это конструктив, радость и надежда. Всё остальное — красное и серое — удаляй безжалостно, — наставлял Степ.

— Это и есть те самые «провода» навыков и нужных эмоций?

— Да. Я буду рядом, подстрахую. Но учти: закончить нужно строго до конца рабочего дня. Ровно в полночь мы запустим общую перезагрузку системы, а завтра утром ребята уже отправятся домой.

— А я смогу увидеть, как они улетают? Мне бы очень хотелось...

— Если успеем закончить вовремя! — Степ по-доброму подмигнул ей и вернулся к своим расчетам.

Лина с головой погрузилась в работу. Первым файлом в очереди была память Сони. Лина вздрогнула: на нейронной карте девушки было пугающе много красных пятен. Это был страх — густой и липкий. Лина сосредоточилась, вспоминая наставления Стони. Соня действительно панически боялась Юмириса с первого мгновения, но её подсознание, как оказалось, бережно хранило и сиреневые вспышки восторга, и сочные зелёные островки новых умений. Лина аккуратно, словно скальпелем, отсекала лишнее.

Когда в лаборатории прозвучал мелодичный сигнал на перерыв, Лина мельком взглянула на оставшийся объем работы. Цифры на счетчике были неумолимы. Она поняла: если уйдет в столовую сейчас, то сорвет дедлайн. А ей было жизненно важно доказать доктору Степу, что она — надежный напарник.

— Лина, ты почему еще в кресле? — Степ удивленно поднял брови, заметив, что помощница не шелохнулась.

— Уже бегу, доктор! Просто последнюю связку проверю! — Лина натянуто улыбнулась и через пару минут пулей вылетела из кабинета, решив, что обойдется быстрым перекусом на ходу.

Вернувшись, она продолжила «чистку», работая всё быстрее и увереннее. Но вдруг её пальцы замерли. В глубине очередного сегмента она обнаружила нечто странное — глубокое, почти угольно-чёрное пятно, похожее на дыру в пространстве. Такого цвета в официальном руководстве не упоминалось.

— Доктор Степ, взгляните! Что означает этот чёрный цвет? — голос Лины дрогнул.