Планета Юмирис

30.Собрание Совета.

День Собрания дышал тревогой. Лина стояла перед колоссальными дверями Зала Старейшин — две каменные глыбы, иссеченные древними рунами. В руках она до боли сжимала планшет с чертежами и листок с речью, края которого уже превратились в неопрятные лохмотья от нервных пальцев.

Здесь, в коридорах власти, она чувствовала себя самозванкой. Доступ в коллегию Совета открывался лишь тем, кто обрел Четвертую Привилегию, а Лина, даже с случайно приобретённой Первой Привилегией, формально оставалась никем. Пока за тяжелыми створками решалось её будущее, она могла лишь прислушиваться к глухому рокоту голосов, гадая, станет ли её амбиция её же эшафотом.

— Она оказалась там по воле случая! — Голос принца Верина просочился сквозь камень, резкий и отчаянный. — И за эту оплошность цена уже уплачена всеми.

— Ты понес кару не за её «случайность», сын, — холодный, как подвальный лед, голос короля Косгрина оборвал его. — Ты сознательно шагнул в пасть гибели, потянув за собой наставника.

— Сейчас не время ворошить пепел старых обид, — мягко, но властно вмешалась королева. — Девочка хочет говорить. Почему бы не позволить ей явить нам свои стремления? Я желаю выслушать её лично.

Стони, чья поддержка всегда была для Лины якорем, заговорила уверенно:

— Она проявила себя с первых лун, моя королева. Лина была лучшей среди учеников доктора Степа. Даже когда принц оказался в изоляции, она не отвернулась, став его опорой и незаменимым помощником в трудах. Я убеждена: она созрела для того, чтобы вести собственный проект.

— Верность арестанту — сомнительная добродетель, — раздался скрипучий голос советника Шкоргеца. — Когда доктор Степ объявил о начале своего великого дела, эта девчонка бросила его в самый ответственный миг. Это не преданность, это легкомыслие. Она еще дитя, ведомое порывами, а не долгом. Пусть наберется мудрости и придет через несколько лет. Если выживет.

Доктор Степ, чей голос Лина узнала бы из тысячи, ответил не сразу:

— Лина была моей правой рукой, когда моя команда осталась в Онкрине. Да, её уход был внезапен, но я не держу зла. Она сделала свой выбор, и мой проект от этого не рухнул. Я полагаю, стоит дать ей шанс оправдать её дерзость.

Голоса стихли. Лина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вскоре тяжелые петли застонали, и двери нехотя поползли в стороны.

Зал встретил её сумраком и запахом расплавленного воска. Тяжелые портьеры отсекали солнечный свет, оставляя место лишь тусклому сиянию ламп. Девять Стриков в массивных мантиях восседали на возвышении, подобно каменным изваяниям, глядя на вошедшую сверху вниз. За их спинами, в тени, угадывались ряды других членов Совета — сотни глаз, жаждущих либо триумфа, либо провала.

— Лина, — Стони жестом пригласила её к центральной платформе, освещенной одиноким лучом. — Трибуна твоя. Посвяти нас в свои замыслы. Расскажи о проекте, который, по твоим словам, сокрушит иго даргов.

Лина глубоко вдохнула застоявшийся воздух зала. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, но когда она заговорила, голос её был чист и тверд.

— Почтенные члены Совета. Каждый день мы используем аппарат Путсо для перевозки грузов и строительства. Это великое благо, ставшее обыденностью. Но мы зашли в тупик: наши враги, дарги, слишком велики для наших технологий. Мы пытаемся построить корабли размером с города, вместо того чтобы изменить саму суть проблемы.

Она вывела на центральный экран свои чертежи. Это не была копия аппарата Путсо. Лина хитро изменила схему, представив её как «глубокую модификацию транспортного луча».

— Я предлагаю не просто механическое сжатие. Мы будем временно сворачивать биологический объем, переводя живую материю в состояние анабиоза. Я изучила принципы работы увеличителей и нашла способ изолировать клеточную память.

Один из старейшин подался вперед, его глаза сузились:

— Это пахнет безумием Путсо. Он пытался играть с живой плотью, и мы помним, чем это закончилось — психическими взрывами и большими потерями. Ты ступаешь на запретный путь, девочка.

Лина не отвела взгляда. Сейчас или никогда.

— Ошибка профессора Путсо была в том, что он пытался сохранить искру сознания активной в момент сжатия. Это разрывало разум. Мой метод — это «великий сон». Низкочастотный резонанс полностью гасит нейронную активность на время трансформации. Теоритически, это безопасно и контролируемо, но чтобы убедится мне нужно ваше согласие на проведение эксперимента над стервятником. Если все получится, дарги перестанут быть проблемой, мы можем вернуть Долину и использовать её по назначению.

Она сделала шаг к краю платформы, и в её глазах вспыхнул огонь, который заставил некоторых советников отпрянуть.

— Юмирис — теперь мой дом. А я видела этих тварей. Видела, сколько их там. У нас нет столько защитников, чтобы спасти каждого стрика. Я прошу не о милости, а о праве спасти наше будущее!

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как оплавляется воск в светильниках. Стридвард и Верин, сидевшие поодаль, обменялись едва заметными улыбками. Стони смотрела на свою протеже с нескрываемой гордостью.

Король Косгрин медленно поднялся. Его мантия зашуршала по камню, как змеиная кожа.

— В твоих словах много пламени, Лина. И в твоих чертежах… есть пугающая, но неоспоримая логика. Совет дает согласие. Один эксперимент. Закрытый. На старой ферме, вдали от глаз и жилых кварталов.

Он сделал паузу, чеканя каждое слово:

— Но слушай внимательно: если мы обнаружим в твоих трудах тень запретных методов Путсо — проект будет предан огню, а ты покинешь Юмирис на закате того же дня. Безопасность — наш единственный закон. Если же ты потерпишь неудачу честно, ты вернешься к ассистированию принцу или Стони. Но если успех увенчает твою дерзость… награда будет достойной величайшего вклада в историю королевства.

Лина склонила голову, пряча торжествующий блеск в глазах.

— Благодарю за доверие. Я не подведу.