Планета Юмирис

35. Тени прошлого.

Когда Лина и Стридвард оказались в лифте, принц признался.

— Мне нужно в школьную библиотеку. Я должен найти ту книгу Путсо.

— Но ты сам говорил, что это опасно и запрещено! — Лина сложила руки на груди. — Мне до сих пор не по себе после последнего посещения.

— Сейчас это необходимость, — Стридвард закрыл, открывшиеся двери лифта, выходящие в узкий школьный коридор под лестницей. — Тебе я доверяю...

Принц коротко пересказал его разговор с отцом и про Хранителя и про Рившабля.

– Вспомни в работах профессора упоминался Хранитель?

Лина нахмурилась, пытаясь выудить из памяти что то связанное с этим словом.

— Не помню. Даже если и видела — оно казалось просто термином. Ты хочешь спросить его самого?

— Да. Но у меня нет времени искать книгу, я подумал, что ты можешь знать, где её сразу найти. Я пока встречусь с Рией.

— Хорошо, — согласилась Лина. — Я знаю, в какой секции она находится.

Когда Лина вернулась с книгой, они заперлись во дворце, в комнате принца. Лина осталась ждать в комнате, а принц спустился вниз.

Когда профессор Путсо материализовался, Стридвард невольно отшатнулся. Лина описывала голограмму, но он не ожидал такой пугающей четкости. Старик, мертвый уже сотни лет, стоял перед ним, и в его прозрачных глазах отражалась бесконечная усталость.

— Кто ты такой? — голос Путсо проскрипел, как несмазанные петли.

— Я — Стридвард. Времени мало, профессор. Ответьте: что вы знаете о Хранителе? Как вернуть его? Если он поднимется, дарги падут, верно?

При упоминании Хранителя старик испуганно оглянулся по сторонам, словно даже в цифровом небытии его могли подслушать.

— Хранителю нужна помощь, — прошептал он, и пар вокруг него завихрился быстрее. — Ему нужен океан.

— Океан?! — в отчаянии воскликнул принц. — Откуда нам взять океан? Профессор, я — сын короля. Через час Совет решит нашу судьбу. Хранитель показался из недр, но дарги снова завалили его камнями. Если мы не дадим Совету зацепку, они просто закроют глаза и прикажут всё забыть!

— Хранитель всё-таки поднялся! – Сказал доктор с восхищением. – Возможно сработал ультразвук по моей формуле. Амфиптер ушел в глубины не от страха, а потому что Юмирис высох. После Катастрофы атмосфера изменилась, испарив наши океаны. Амфиптерам нужна вода. Я рад что…

Слова захлебнулись. Голограмма мигнула и рассыпалась мириадами искр. Пар исчез, оставив лишь запах озона. Стридвард, не помня себя от волнения, схватил со стола доктора старую тетрадь в коричневой коже и бросился к выходу.

Задвинув шкаф в своей комнате, он рухнул на стул, тяжело хватая ртом воздух. Лина стояла рядом, бледная как полотно.

— Он не успел... — выдохнул Стридвард. — Сказал про ультразвук и океан. А потом исчез.

— Он велел тебе взять это? — Лина указала на тетрадь.

— Нет. Я взял её сам.

— Стрид, это не шутки! — Лина вздрогнула. — Он предупреждал меня: если работы увидят чужие глаза — быть беде. Я буду ждать тебя в мастерской. Потом все расскажешь.

Принц кивнул. Он сидел будь то в трансе.

Принц остался один. Он открыл тетрадь, ожидая увидеть чертежи, но наткнулся на неровные строчки стихов. Это был дневник безумца... или пророка. На первой странице красовалось имя: Рившабль. Рядом — дата, стертая временем.

Стридвард листал страницы, и слова обжигали его:

Принц видит дождь сквозь толщу пыльных лет, Как капли бьют по бронзовой чешуйке. И там, где был лишь выжженный скелет, Вновь потекут живительные струйки.

Его пальцы дрожали. Он листал дальше, выхватывая куски затертых строк:

Он не дракон, не зверь — он пульс живой земли, Чья чешуя — завет, чьи крылья — свет прозрачный. Имя Хранителя мы в пепел и пыль разнесли, Смирившись с судьбою — безликой, холодной и мрачной.

И, наконец, на последней странице, обведенное кроваво-красным:

Но дрогнет Долина, и вырвется пар из глубин, Где в кольца свернулась былая, забытая сила. Проснется в разломе планеты единственный сын, Которого трусость живых так поспешно зарыла.

Это было описание сегодняшнего дня. Написанное за сотни лет до этого. Спрятав тетрадь среди своих книг на полке, Стридвард почти бегом направился в Зал Старейшин.

***

Зал гудел, как разворошенный улей. Огромный круглый стол казался ареной, где вместо мечей звенели амбиции и страхи Девяти Правителей. Перед началом еще раз прокрутили запись: багровый пар, чешуйчатый змей и лавина черных крыльев.

Стридвард сидел неподвижно. В его ушах набатом звучали строки Рившабля. Как убедить этих людей, не признаваясь в чтении запретных книг?

— Что скажет сам принц? — чей-то голос прорезал шум, но Стридвард не шелохнулся. Он вел внутренний бой.

Король, заметив его оцепенение, резко ударил серебряной ложкой по бокалу. Тонкий звон заставил всех замолчать.

— Стридвард! Совет ждет твоего слова.

Принц медленно поднялся. Он обвел взглядом лица правителей — холеные, напуганные, высокомерные.

— Я прочитал сотни томов книг наших предшественников, — начал он, и его голос окреп. — И сегодня, глядя на экран, я вспомнил строки из старой детской поэмы, которую когда-то слышал в Свареше. Там говорилось: «Дрогнет Долина, и вырвется пар из глубин… Проснется в разломе планеты единственный сын...» Тогда я, ребенок, смеялся над этим. Ведь на Юмирисе каждый ребенок засыпает на мягкой перине, а не в разломах камней. Но сегодня мы увидели «сына планеты», которого наша общая трусость зарыла заживо.

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно горение светильников. — Я не прошу вас верить в сказки, — продолжал Стридвард. — Я прошу разрешения изучить аномалию. Дайте мне право возглавить группу.