Планы на лето

Глава 7

Утро выдалось хмурым, хотя на термометре — привычные для июля +22. Солнце пряталось за облаками, как будто не хотело светить в этот день. Ятпроснулась с лёгкой тяжестью в груди — возможно, сказывалась вчерашняя ночь у костра. Всё было слишком красиво, слишком тепло и как-то по-настоящему, чтобы не испугаться этого.

Никита поцеловал меня. Нежно, будто боялся спугнуть. А я не оттолкнула. Наоборот — в тот момент я почти не дышала. Но теперь... теперь всё будто затуманилось. Я ворочалась в кровати, глядя в потолок, и мысленно прокручивала вчерашние слова, взгляды, прикосновения.

Света, как по расписанию, уже ждала у калитки. В джинсовом сарафане, с бутылкой воды в руках и хитрым прищуром:
— Ну что, целуйтесь уже официально или пока ещё в подвешенном состоянии?
Я фыркнула, стараясь казаться спокойной:
— Ничего не происходит. Просто... лето, жара, настроение. Он так по-дружески.
— Да-да, особенно по-дружески кладут руку на талию и смотрят, как на последнюю карамельку в мире, — фыркнула Света. — Не тупи. Он тебе нравится?
— Я не знаю… — тихо выдохнула. — Он другой. С ним… я теряюсь.
— Это и называется "нравится".

Мы пошли к речке, где уже собиралась компания. Лешка тянул палатку, Маргарита помогала растягивать верёвку для белья — сушить полотенца после купаний. Никита сидел у воды, кидал камешки, и, завидев меня, встал. Я кивнула и не подошла. Он удивился, сделал шаг — я отвернулась. Неловко.

Позже, за едой, Маргарита с улыбкой подтолкнула меня в бок:
— Что с вами, а? У вас что, кризис первого свидания?
— Да нет, просто… — пожала плечами, — иногда лучше держать дистанцию.
— Это ты сейчас про него или про себя?

Вечером, когда солнце уже садилось, Никита всё-таки подошёл.
— Привет. Ты как будто… избегаешь меня. Что-то не так?
Я медлила с ответом. Я видела его открытое лицо, искренний взгляд, но внутри — клубок.
— Всё нормально, Никит. Просто... иногда всё слишком быстро. А потом — хлоп, и всё заканчивается.
Он нахмурился:
— Это о чём сейчас? Ты уже решила, что "всё закончится", хотя мы даже по-настоящему не начали?
— Ты не понимаешь… Я не хочу влюбиться в кого-то на пару недель, а потом страдать в городе.
— Так не влюбляйся, — сказал он резко. — Я же не заставляю.
Я замолчала. Слова кольнули, как оса.

Никита развернулся и ушёл. В первый раз — без улыбки, без шутки. А у меня в груди защемило.

Вечером я не смогла уснуть. Всё чесалось внутри. Словно кого-то обидела — не его, себя. Или обоих сразу. Я вышла на улицу, встала на крыльце. Двор был пуст. Только сверчки пели свою неровную песню.

Света прислала сообщение:
"Ты реально облажалась. Он весь вечер сидит один. Я не лезу, но ты же не хочешь его потерять?"

Я прикусила губу. Я так боюсь быть уязвимой, что отталкиваю всё хорошее, что ко мне тянется. Как мама говорила: «Хочешь, чтобы тебя любили — сначала позволь себе любить». Но мне страшно.

На следующее утро мы столкнулись у магазина. Никита стоял у ларька с мороженым, держа в руках два рожка. Увидев меня, подал один:
— Мир?
— Мир, — кивнула я, — я была неправа.
— Я тоже был не святой. Просто… я не люблю, когда от меня бегут.

Мысели на лавку.
— Я правда не хочу делать тебе больно, — тихо сказал он. — И сам не хочу, чтобы всё было «на пару недель».
— Но лето закончится…
— А мы останемся. Телефоны, поезда, приезды… если будет желание. А оно у меня есть.

Я смотрела на него, и у меня дрожали пальцы.
— Ладно, уговорил. Согласна — пробовать. Но только если без драмы.
— Я драмы не люблю. Я люблю… мороженое. И тебя.
— Что?
— Ну, почти. Пока ещё учусь. — Он подмигнул.

Следующие дни были волшебными. Мы вместе гуляли, устраивали пикники, ходили в кино на автобусе в ближайший райцентр, Никита даже водил меня на старую станцию, откуда летом отправляются электрички на озёра. Он показывал, как в детстве бегал по рельсам, рассказывал про колледж, про маму — строгую, но справедливую. Про то, что мечтает открыть своё дело.

Я слушала и чувствовала: мне с ним спокойно. Он не был идеальным, но рядом с ним я становилась собой.

Однажды, когда мы с Никитой, Светой, Лешкой и Маргаритой сидели у костра, Никита взял гитару и начал играть. Голос у него был тихий, но тёплый. Ямсидела рядом, обняв колени, и впервые за долгое время почувствовала: я счастлива.

Но Света подкинула масла в огонь:
— Ань, тебя вообще кто-нибудь когда-нибудь ревновал?
— В смысле? — удивилась она.
— Ну ты такая независимая, неуловимая… Я бы на месте Никиты с ума уже сошла.
Он усмехнулся, но взгляд его стал напряжённым.
— Кстати, ты куда вчера вечером пропала? — вдруг спросил он.
— С Лешкой и Марго ходили в поле. Смотреть звёзды.
— Без меня? — спокойно, но с поддёвкой.
— Ну… ты сам говорил, что у тебя работа по дому.
— Ага. Всё равно странно.

Света замолчала, почувствовав, как между ними повисло напряжение.

Позже, когда мы возвращались вдвоём, он всё-таки спросил:
— Ты часто так — исчезаешь?
— Что? Да мы просто…
— Просто? А я тебе вообще кто? Просто "летний знакомый"?
— Почему ты цепляешься? — раздражённо бросила. — Я имею право гулять с братом и подругой!
— Конечно, имеешь. — Его голос стал жёстче. — Только странно, что мне об этом не сказали.
— А ты что, мой отец?
— Нет. Но я — тот, кто хочет быть рядом. А ты даже не даёшь понять, важен ли я.

Это было больно. Потому что правда. Я резко остановилась:
— Иди домой. Мне надо подумать.
— Да думай, сколько хочешь. — Он развернулся и ушёл.

Ночью я опять не спала. Сердце щемило. Хотелось вернуть всё — глупые разговоры, песни у костра, даже мороженое. Я поняла: Я не просто боюсь — я уже втянулась. Уже влюбилась.