Планы на лето

Глава 14

Я никогда не думала, что влюбиться по-настоящему — это не про бабочек в животе или бессонные ночи в ожидании сообщения. Это про тишину. Про внутреннюю уверенность в человеке. Про тепло, которое не кричит, а просто есть.

И это было про Никиту.

После того вечера, когда я сказала ему, что люблю, всё как будто встало на свои места. Мы стали ближе не только телом, но и душой. В нём появилось что-то особенно бережное. Он уже не просто флиртовал, не просто провожал — он смотрел на меня так, будто знал каждую мою эмоцию, каждую слабость… и принимал всё это.

В тот вечер мы снова были у него. Мама Никиты ушла к подруге в соседнюю деревню, оставив нам дом. Мы сидели в его комнате, где всё пахло мятной жвачкой и свежестью. Никита лежал на кровати, а я сидела на полу у изголовья, лениво перебирая его пальцы.

— Хочешь остаться сегодня? — вдруг спросил он, тихо.

Я подняла на него взгляд.

— Думаешь, это правильно?

— А ты сама что чувствуешь?

Я помолчала. А потом кивнула.

Мы не спешили. Всё случилось так, как должно было. Нежно, спокойно, без лишней суеты. Никита был удивительно внимательным. Ни одного резкого движения, ни одного взгляда мимо. Он целовал меня, будто боялся спугнуть.

После мы просто лежали, молча, под простынёй, и я слушала, как бьётся его сердце. Быстро, как у меня. Мне было тепло, спокойно. И в этот момент я точно знала: я — дома.

На следующее утро я проснулась первой. Волосы Никиты были растрёпаны, губы приоткрыты, дыхание ровное. Я провела пальцем по его щеке и улыбнулась.

— Доброе утро, — прошептала я.

Он открыл глаза, потянулся и притянул меня к себе.

— Теперь ты моя. Официально.

— А раньше не была?

— Нет. Теперь — на всех уровнях.

Я засмеялась и поцеловала его в шею.

Позже мы гуляли вдоль дороги, ведущей к речке. Солнце было ярким, небо — как нарисованное. Никита держал меня за руку и что-то рассказывал про новую практику в колледже. Я слушала, кивала, но мысли всё равно уносились куда-то дальше. К тому, что всё это не навсегда. Что лето закончится.

— Ты задумалась, — сказал он, остановившись.

— Немного, — призналась я. — Страшно, что всё это может закончиться.

— Не закончится. Мы справимся. Я за тебя держусь, Аня. Не отпущу.

— Ты говоришь это так… уверенно.

— Потому что уверен. У нас всё получится. Даже если будет трудно.

Я кивнула и сжала его руку сильнее.

Вечером Лёшка неожиданно попросил Никиту выйти на улицу. Я смотрела в окно, как они идут к калитке. У Лёшки руки в карманах, у Никиты — спокойная походка. Но по их лицам было видно: разговор будет серьёзный.

Они стояли у забора минут десять. Я не слышала слов, но видела, как Лёшка сначала что-то резко сказал, потом махнул рукой, а потом вдруг обнял Никиту. Это меня удивило. Сильно. Я выбежала на улицу уже позже, когда Никита возвращался.

— И что он тебе сказал? — спросила я, прищурившись.

— Аня, — он улыбнулся, — твой брат, между прочим, очень серьёзный мужик.

— Правда? А то я не знала.

— Он сказал, что если я хоть раз обижу тебя, он разобьёт мне лицо.

Я вскинула брови.

— Ну, логично. А ещё?

— А ещё… он сказал, что видит, как ты изменилась. Что рядом со мной ты настоящая. Сказал, что я — хороший. И, наверное, впервые дал понять, что не против нас.

— То есть… дал благословение?

— Можно и так сказать. — Он усмехнулся. — Очень по-братски, правда. С угрозой в придачу.

Я засмеялась и обняла его.

— Он прав. Я с тобой — счастлива.

Позднее мы всей компанией — я, Никита, Лёшка, Маргарита, Света и даже Дима — поехали на велосипедах к озеру. Было жарко, и мы устроили небольшой пикник на берегу. Никита принёс колонку, играла музыка. Мы дурачились, пели, загорали. Я лежала у него на коленях, а он плёл мне венок из одуванчиков.

Света, разглядывая нас, сказала:

— Вот это я понимаю — лето. Солнце, любовь, свобода.

— И арбуз, — вставила Маргарита, поднимая ломтик.

— И холодная вода, — добавил Дима, плескаясь по колено в озере.

А я подумала, что всё это — действительно лето. Настоящее. С эмоциями, жарой, вкусом мяты на губах. С первым настоящим чувством, которое не испугало, а, наоборот, раскрыло во мне что-то новое.

В тот вечер мы с Никитой снова остались вдвоём. Он провожал меня домой. Мы шли медленно, не торопясь. Я чувствовала — он хотел что-то сказать. И он сказал.

— Ань… Я не хочу, чтобы это закончилось. Даже когда начнётся осень. Дай мне шанс остаться рядом. В городе. Не просто в переписках.

— Ты готов к этому?

— А ты?

Я посмотрела ему в глаза.

— Да.

И мы поцеловались. На деревенской улице, под тёплым небом, в тишине, где даже листья не шевелились.

Это был новый этап. Не про начало. А про дальше.

Мы выехали в город рано утром. Папа ещё не успел проснуться, а Лёшка с Маргаритой только начали собирать рюкзаки на речку. Я сказала, что еду с Никитой — ненадолго, он по делам, я просто за компанию.

Никита был за рулём. Его старая, но бодрая "BMW X3" посапывала уверенно. В бардачке — пачка жвачки, в колонках — музыка, которая у меня уже прочно ассоциировалась с ним. Он был в лёгкой рубашке и джинсах, чисто выбритый, с серьёзным лицом. Какой-то чуть другой. Не совсем "деревенский" Никита, которого я знала. А взрослый, собранный парень с планами и графиком.

— Нервничаешь? — спросил он, когда мы выехали на трассу.

— Нет, — соврала я. — Просто интересно.

Он улыбнулся.

— Увидишь, какой я в своей естественной среде.

Город встретил нас суетой. Машины, пыль, запах кофе и выхлопов. Мы припарковались возле серого здания колледжа. Никита выскочил вперёд, открыл мне дверь и провёл внутрь, по коридорам, где пахло краской и распечатками. Повсюду — студенты, кто-то с ноутбуками, кто-то с чашками, кто-то просто валялся на диванах в холле.