Плата за проезд пирату

Глава 1

Порт Пурпитании вонял. Почти осязаемый аромат разложения, смешанный с потом грузчиков, дешевым ромом, тухлой рыбой и водорослями.

Айрин скользила в толпе, как ошпаренная змея. В руке, спрятанной в складках грязного плаща, позвякивал бархатный мешочек с бриллиантовыми запонками лорда Брамса — того самого толстяка, который имел глупость заснуть после пятой бутылки «Слезы Русалки».

— ДЕРЖИ ВОРОВКУ! — рев стражников перебивал гомон порта.

Айрин выругалась сквозь зубы. Плащ полетел в лицо ближайшему торговцу селедкой.

Бежать в корсете и юбке, пусть и урезанной для удобства лазания по балконам, было сущим наказанием. Пирс заканчивался. Впереди только черная вода и цепочка кораблей, покачивающихся на ленивых волнах.

Её взгляд упал на первый попавшийся трап. Корабль был слишком чистым, из черного дерева, и пахло от него не рыбой. А надпись, выполненная золотыми буквами: "Погибель Сирен", от вида которых у любой уважающей себя воровки свело бы скулы от желания их отколупать.

"Что я в конце и сделаю", — подумала рыжая Айрин.

Но выбирать не приходилось. Стук солдатских сапог гремел уже за углом пакгауза.

Айрин взлетела по трапу с грацией перепуганной кошки, упав животом на отполированную палубу. И тут же уткнулась носом в чьи-то сапоги. Из дорогой кожи дракона пустыни (в простолюдьи: "ящерица обыкновенная").

Она медленно подняла глаза.

Сначала она увидела пряжку ремня. Массивную. Серебряную. С черепом, у которого в глазницах горели настоящие рубины.

"Матерь божья, вот это мне фортануло, буду жить припеваючи, если стырю".

Затем — широченные плечи, обтянутые белоснежной рубашкой с распахнутым воротом, открывающим бледную кожу и чернильные разводы татуировок, уходящих куда-то за ключицы. Талия была узкой, перетянутой широким поясом с пистолетами.

И глаза. Цвета расплавленного янтаря, в котором застыл древний жук цинизма. Черные, как смоль, волосы небрежно спадали на лоб, одна выбившаяся прядь кокетливо прилипла к острой скуле.

Пират смотрел на нее сверху вниз с выражением лица человека, обнаружившего в своем утреннем пойле дохлую крысу. Молодой. Лет двадцати восьми, не больше. Опасный. И просто до отвращения красивый.

— Вы сейчас отчаливаете? — выпалила Айрин, поднимаясь на ноги и судорожно оглядываясь на приближающийся шум. — Мне нужно поскорее! Пожалуйста, я отдам всё что захотите, только скорее!

Капитан (а в том, что это капитан, сомнений не возникало — уж больно пафосно он стоял) лениво приподнял одну бровь.

— Судя по твоему виду, милочка, всё, что ты можешь мне отдать — это вшей и проблемы с законом.

Топот десятка ног загрохотал по доскам пирса прямо у трапа.

— Обыскать корабль! — рявкнул начальник стражи. — Сбежала воровка!

Айрин действовала быстрее, чем думала. Годы выживания на улицах Пурпитании выработали рефлексы, опережающие стыд. Она рухнула на колени перед пиратом, больно ударившись ими о палубу, и оказалась лицом прямо напротив злосчастной пряжки с черепом. Не теряя ни секунды, она подалась вперед, прижалась ртом к его ширинке и начала совершать головой ритмичные движения вперед-назад, издавая при этом максимально грязные, причмокивающие звуки.

Рука пирата дернулась, словно его ударило молнией. Глаза цвета янтаря расширились на долю секунды, но тут же сощурились в опасном прищуре. Он всё понял.

На палубу, гремя железом, взошли трое стражников. Они замерли, узрев непристойную сцену средь бела дня: широкоплечий брюнет-пират стоит, слегка откинув голову назад, а какая-то девица в задранной юбке с энтузиазмом «работает» ртом прямо у его паха.

— Чего уставились, сухопутные крысы? — голос капитана прозвучал низко, с хрипотцой и нотками искреннего раздражения, которое сейчас было очень к месту. Он даже небрежным жестом пригладил волосы, положив ладонь Айрин на затылок. — Она моя. Я её на сегодня арендовал.

Стражник недоверчиво прищурился, вглядываясь в затылок девушки.

— Идите ищите другую портовую шлюшку, — процедил пират, и в голосе его зазвенела сталь приказа. — Или хотите присоединиться? Учтите, я по мужикам не специалист, сразу предупреждаю.

Айрин, понимая, что стражник всё еще колеблется, решила закрепить успех. Легенда, как янтароглазый выразился: о «грязном ротике» Пурпитании не должна была умереть сегодня. Она решила сразу отомстить красноречивому капитану за слова и чуть сжала челюсти, обозначая легкий, но чувственный укус через плотную ткань бриджей. Там, под тканью, было что-то твердое — слава богам, скорее всего, рукоятка ножа, надеюсь.

Реакция пирата была мгновенной. Пальцы, лежавшие на её затылке, сжались в кулак, намотав на себя ее растрепанные рыжие пряди. Он дернул её голову назад, заставляя запрокинуть лицо вверх, а потом вернул обратно, буквально впечатывая в то же место.

— Да, детка, — выдохнул он сквозь зубы, глядя при этом не на неё, а прямо в глаза начальнику стражи. Взгляд янтарных глаз был тяжелым и многообещающим. — Да-а-а… У кого самый грязный ротик во всей Пурпитании? Как же ты классно сосешь.

Движения головой возобновились — теперь уже не по её воле, а подчиняясь стальной хватке в волосах. Вперед. Назад. Вперед. Назад. Айрин мысленно молилась всем богам воров, чтобы пряжка этого чертового ремня не расцарапала ей лоб.

Стражники, удовлетворенные столь откровенным и мерзким зрелищем, сплюнули на палубу.

— Тьфу, разврат. Отчаливайте уже с пирса, мореман, пока мы вас не обыскали ради интереса.

Они ушли. Их шаги стихли на пирсе.

Пират тут же разжал руку. Айрин отпрянула назад, упав на пятую точку и вытирая рот тыльной стороной ладони. Губы горели, голова гудела, а колени ныли, на лбу отпечатался череп от ремня.