Плата за ритуал

Глава 3

Голди не подвела: она сообщила, что в Морланде, в местном краеведческом музее, нашелся старый поднос из белого железа. По личному указанию мэра музей обязался передать его культу Калунны. Но когда Беата пришла за ним, поднос оказался убран в запасник. Ей показали его фотографии, рассказали краткую историческую справку и пообещали отыскать в ближайшее время. Беата была раздосадована: зря моталась в Морланд на поезде, подгадывая подходящее время для неудобного расписания. Полдня ушло насмарку. Обратно в Хисшир она отправилась через лес, благо денек был почти летний: ласковое солнышко, теплый ветерок, ясное голубое небо. Полетать бы сейчас на метле или прогуляться вместе с мужем. Зря она что ли его завела? Надо бы в следующий раз прихватить Джеральда с собой в Морланд, для компании. Беата взбивала носками туфель осенние листья, щурилась на солнце и внезапно захотела сделать что-нибудь безумное, чтобы вспомнить молодость. Эх, на шабаш бы слетать! Поплясать голой, соблазнить кого-нибудь и уснуть в поле, в чьих-то объятиях. Но на месте случайного незнакомца упорно представлялся собственный муж, а вместо поля – теплая, но скучная постель.

Стареет, что ли?

Стоило проверить.

Беата хмыкнула и сошла с тропы. Дошла до поляны с большими плоскими камнями и пентаграммой хисширского демона на одном из них. Проказливо улыбнулась. Прошептала заклинание, а затем разделась донага, влезла на камень и начала танцевать, тихонько напевая. Солнце грело кожу последними теплыми лучами. Ветерок ласкал, возбуждая. Беата услышала чьи-то шаги за спиной, но не обернулась, а продолжила танцевать, прикрыв глаза.

– Что ты делаешь? – наконец ошарашенно выдохнул Джеральд.

– Танцую голой на камне. А на что еще это похоже?

– Ты… ты призвала меня сюда чарами.

– Надо было кого-то другого позвать? – усмехнулась Беата, оборачиваясь к нему.

Джеральд сглотнул, разглядывая ее в солнечном свете. Подошел к камню.

– Ты снова была на вересковых пустошах? Это морок Калунны?

– Нет. Я только что из Морланда, и мне стало скучно. Раздевайся.

Джеральд обнял ее бедра и поцеловал в живот.

– Я был на службе. Писал ежемесячный отчет. У меня куча работы сегодня.

– Мне позвать кого-то еще?

– Ведьма.

– А то. Иди ко мне.

Джеральда не нужно было просить дважды. Они занялись любовью на камне, разбросав одежду вокруг, и на краткий миг Беата вновь ощутила себя юной, свободной и безмятежной. Способной сводить мужчин с ума и толкать их на безумства. В этом месте она была напугана хисширским демоном, здесь же он ее чуть не убил. А теперь она жива, а мерзкий ублюдок мертв. Джеральд убил его. Пожалуй, за одно это ему можно было простить многое.

Джеральд блаженно замер, обнимая ее.

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

– Тебя стоило ждать всю жизнь.

Беата коротко вздохнула. Поцеловала его в губы. Надо ему все-таки хобби какое-нибудь найти. Такая зацикленность на одном человеке не доведет до добра.

– Пойдешь со мной в Морланд в следующий раз? – спросила она. – Ненавижу тратить время впустую.

– Пойду. Тебе не отдали поднос?

– Он у них где-то на складе лежит. Я не стала ждать, когда найдут.

Джеральд прижался губами к ее волосам.

– Заберем в другой раз. Но что мне сказать шефу? Надо что-нибудь приличное придумать, чтобы объяснить мой внезапный побег со службы.

Беата хмыкнула и зашептала ему на ухо. Джеральд засмеялся.

– Не надо, он мне и так завидует. Трэвис от тебя без ума, как, впрочем, и все мужчины, что тебя знают. Скажу, что потребовался Калунне. Надеюсь, она не рассердится за такой маленький обман.

Он мечтательно улыбнулся, щурясь на солнце.

– Жизнь – замечательная штука, правда?

– Правда.

***

Поднос из белого железа в музее искали неделю, явно затягивая время. Когда Беата поняла это, она позвонила Голди, и та коротко пообещала все уладить. А через пару дней Беату пригласили в музей сотрудники морландской полиции во главе с их шефом. Та прихватила Джеральда и отправилась выяснять, в чем дело.

Шеф полиции бушевал.

– Эти мерзавцы совершили преступление! Украли поднос, который понадобился культу Калунны! Немыслимо! Госпожа Адалинда позвонила мне в расстроенных чувствах и намекнула, что ее целительские способности уменьшаются от обмана и предательства! Выставить нас всех неблагодарными мерзавцами, да как вы могли?!

Пожилой директор музея тяжело вздохнул и отвел глаза. Виновато взглянул на Беату.

– Ошибки юности всегда всплывают. Но я тоже стал жертвой обмана, так что не судите меня строго. Почти сорок лет назад прошлый директор подбил меня совершить преступление: изготовить подделку и подменить вещь, которая все равно всегда будет лежать под стеклом, в окружении фотографий. Ведь белое железо так дорого стоит… Я был молод и поддался алчности.

– И куда делся оригинал? – спросила раздраженная Беата.

– Мы продали его коллекционеру. Всеми делами, от создания подделки до передачи подноса, занимался я, но вот деньги прошлый директор взял сам и был таков. Я остался ни с чем, и не в моих интересах было сообщать кому-либо о случившемся.

– Сорок лет? Выходит, сроки давности за это преступление уже прошли, и посадить вас не выйдет, – задумчиво сказал Джеральд.

– Это мое единственное утешение, – вздохнул директор музея.

Шеф полиции взорвался от гнева:

– Хитрый негодяй, тебе это с рук не сойдет! Поверьте, госпожа Хоффман, я добьюсь для него справедливого наказания!

Директор музея сжался. Беата махнула рукой.

– Мне плевать, что с ним будет. Где поднос сейчас? Кому вы его продали? Его получиться изъять из-за незаконности сделки?

– Господину Томпсону, владельцу газеты «Жизнь Морланда». Он все еще живет в городе и даже не пытался сбежать, – понуро сообщил директор музея.

– Значит, мы сейчас же идем к нему! – пророкотал шеф полиции. – И заберем у него незаконно приобретенную собственность!