Платье для утопленницы

2. Зола

В огне любви сердца сгорают,

Но как огонь, любовь бывает зла.

В объятьях тьмы любовь теряют,

И остаётся лишь зола

Пальцы Лиры раз за разом касались мягкого кружева с такой же нежностью, с какой совсем недавно касался её саму Сэм. И, может, виной всему было отчаяние, может — разбитое сердце, а может, недосып, но она внезапно ощутила непреодолимое желание примерить платье, которое шили для той, другой, что отобрала её счастье, сама того не подозревая.

Еще пару дней назад девушка никогда бы подобного не сделала. Но теперь, когда прежде нежный и ласковый герцог так сильно изменился, Аллира тоже стала другой. Более смелой и решительной.

Она без сожалений скинула черный шерстяной наряд горничной прямо на пол, совершенно о нём не заботясь, ведь он, как чепец и фартук тоже больше не пригодится. Приподняла платье перед собой на вытянутых руках. Камин совсем догорел и лишь лунный свет освещал тонкое кружево, делая его светящимся, голубоватым, ненастоящим.

— Белое… — с грустью прошептала Лира. — Для невесты. Для любимой. Для единственной.

Но она ведь ни первая, ни вторая, ни третья. И теперь уже никогда такой не станет. Кто её теперь замуж возьмёт? Кто полюбит?

Поэтому, поддавшись внезапному отчаянному порыву, Аллира понесла платье к камину. Зимой угли остывают быстро. Она поворошила их кочергой — ни один не подмигнул алым глазом, значит не обожжет. Без страха испачкать руки, девушка сунула в черную золу платье и несколько раз поводила им по взметнувшимся вверх черно-серым облакам. Словно стирала в мерзлой речной воде, только наоборот.

Через несколько минут, посчитав результат удовлетворительным, она стряхнула с ткани излишки золы прямо на дорогой ковёр. Кружево стало дымчато-черным и Лира осторожно надела его через голову, аккуратно просунула руки в рукава, сама затянула тугие ленты, подчеркнувшие тонкую талию. Посмотреться бы в зеркало, но для этого придётся ждать утра или зажигать свечи, а делать этого девушка не планировала.

Рассвет уже разбавлял черноту неба светло-серыми разводами, когда Аллира разложила на кровати невесты наряд горничной, на цыпочках спустилась в комнату для слуг и оставила у изголовья Фрейзи мешочек с монетами. Она не раз помогала Лире, подменяла на время болезни, успокаивала в минуты печали. Подруга найдёт, на что их потратить. Купит цветные ленты, сладких яблок в сиропе или новые зимние сапожки.

Печально улыбнувшись, Аллира в последний раз собрала волосы в пучок, и вышла из замка, бесшумно и незаметно, обойдя посапывающих на своём посту стражников.

Бедняки просыпаются задолго до пробуждения господ и замковых служащих. Они видели, как на рассвете по узким, заснеженным улицам медленно шла девушка в длинном черном платье. Красивая, хрупкая, как цветы, потемневшие от первых заморозков. Она будто не мерзла — плыла по воздуху, гордо расправив плечи и уверенно глядя прямо перед собой, не оставляя следов на утоптанном обледенелом насте.

В то утро никто не узнал в незнакомке Аллиру — горничную Амадейского замка, запомнили лишь, что направлялась она к Черному озеру. Тому самому, куда рыбаки ходят с опаской, стараясь не заходить глубоко, хотя там, на глубине над водой то и дело плещут огромные рыбины, сверкая серебристой чешуёй. Поймать одну такую — всей семье на неделю сытой жизни хватит. Но рискованно слишком. Всем известно, что в озере том не только рыба водится, но и древнее зло, способное утащить на дно в мгновение ока.