Платье для утопленницы

4.Месть

Любовь, как призрак, бродит средь теней,

Разбито сердце, словно хрупкий лед,

В глазах лишь пепел прошлых светлых дней,

И жажда мести горько душу жжет

Хозяин озера — Мар провел под водой девять сотен лет. Он успел забыть о человеческих чувствах, проблемах и желаниях и почти перестал покидать глубины озера. Там, в вязком зеленоватом иле у него имелся небольшой уютный дом, опутанный ряской. Ему прислуживали молчаливые рыбы. Они приносили новости из соседних озёр и рек, еду и жемчуг. Веселили хозяина танцами, убирали и готовили. Чистили каменный алтарь от останков жертв.

Так прошло несколько месяцев до начала весны. Мар сперва и сам не понимал, зачем взял в услужение утопленницу-человечку. Тем не менее, Аллира оказалась способной и по-своему интересной. Привыкшая к тяжелой службе в замке, она не чуралась самой грязной работы и выполняла её без жалоб и слёз. По вечерам она рассказывала, как живут люди там, за пределами озера, знала много сказок и песен. Вот только песни были печальными, а сказки — с плохим и грустным концом. Но они нравились Мару. И Лира тоже нравилась.

— У меня есть для тебя подарок, — объявил он однажды за завтраком и по мановению его руки рыбы-прислужницы внесли в комнату прекрасное платье из сверкающих жемчужин.

Аллира внимательно посмотрела на обновку, оценила старания мастеров, но со вздохом покачала головой:

— Благодарю тебя, господин, но для меня в подарке нет надобности. Не хочу менять свое черное платье. Оно для меня важно. Напоминает о том, что я не хотела бы забыть.

Зола и сажа смылись с кожи Лиры почти сразу же, но то самое платье герцогской невесты так и осталось черным. И хотя неприспособленное к подводной жизни кружево за эти месяцы успело сильно поистрепаться, девушка категорически отказывалась сменить наряд на любой другой, даже такой прекрасный, как этот.

Мар скептически покачал головой. Он знал о чем напоминает ей платье. О мести. Она стала для утопленницы смыслом жизни, застилала глаза, отобрала покой. И хозяин озера произнёс:

— Случается так, что за чем-то важным мы не замечаем другого, не менее важного.

— Случается, — кивнула утопленница. — Но это не повод отказываться от первого важного, сколь бы важней ни казалось второе.

После этого, не дожидаясь ответа, она выплыла из дома и поднялась к самой кромке воды. Вынырнула на камни у берега, как всегда делала по утрам. И запела. Негромко, печально, тоскливо, но ветер разносил звонкий девичий голос по окрестностям и приводил на берег озера мужчин, одного за другим. Приходил кузнец, замковый конюх и лакей, позавчера наведывался пекарь, а вчера — сапожник.

Мар знал об этом. Он даже в прошлом месяце выбрал из них жертву — забулдыгу Иргоса, который нигде не работал, много лет пил, нещадно бил жену, а осенью заложил в таверне последнюю дойную корову. Других хозяин озера счёл неподходящими, и они просто сидели на берегу и слушали до тех пор, пока девушка, допев, не скрывалась в темной воде.

Сегодня песни Аллиры привели на берег именно того, ради кого она пела — Сэмюэля. Он подошел совсем близко, уселся на берегу и смотрел на свою бывшую горничную пристально и завороженно. Почти так же, как когда-то, когда клялся ей в вечной любви.

Жизнь под водой не сделала девушку хуже, даже наоборот — придала аристократическую бледность и утонченность, стерла с щек живой румянец, добавила глубины и загадочности. Длинные темные волосы, мокрые от воды, оплетали тонкую фигурку. Полупрозрачное черное кружево липло к коже. Глаза поблёскивали как звезды, и голос, казалось, пробирался куда-то в самые глубины души, пробуждая в ней такие острые и такие искренние чувства, царапающие изнутри, рвущиеся наружу.

— Аллира? — позвал Сэмюэль тихо и просяще. — Аллира, ты… помнишь меня?

Кокетливо склонив голову к плечу, девушка ответила:

— Помню.

Конечно, она помнила. Не могла забыть ни на секунду, потому что желание отомстить тому, кто так жестоко с ней обошелся, стало настоящей одержимостью. Ненависть — обратная сторона любви и с того самого дня, как сердце Лиры остановилось, она ненавидела. Люто и яростно. И теперь, когда Сэмюэль пришел сам, она наконец могла позволить дать своим чувствам выход и позволить мести свершиться.

— Я так виноват, милая, — жалостливо покаялся герцог. — Я был неправ. Я зря обидел тебя.

Когда он стоял у воды, такой несчастный и уязвимый, Аллира с трудом могла понять, что в этом человеке когда-то могло ей нравиться. Теперь он казался ей жалким и ничтожным. Не было в нем больше ничего красивого, ничего выдающегося, ничего восхитительного. Обычный мужчина средних лет, лысеющий и полноватый. Она словно прозрела, или это вода смыла с её глаз пелену романтических заблуждений? Но ничто из этого — не повод отменять месть.

— Я прощаю, Сэмюэль, — обманчиво-покладисто промурлыкала утопленница своим завораживающим голосом и протянула мужчине руку. — Иди ко мне.

И он пошел. Любой бы пошел, когда зовут так, как теперь умела Аллира. Герцог Амадейский шагнул в стылую воду, не обращая снимания на мгновенно вымокшую одежду. Даже чувствуя краем воспаленного сознания, что возлюбленная ведет его на верную гибель, Сэмюэль не мог сопротивляться желанию прикоснуться к ней. Он видел перед собой лишь ту, что околдовала его. Остальное было уже не важно.