Платье русалки

Часть 8

Движение пупса получилось неловким и длилось всего доли секунды, возможно поэтому прошло незаметно для остальных.

Ванечка не смог подойти к Ясе - она сама направилась к нему.

Взгляд пупса будто магнит притягивал девушку, она была не в силах противиться приказу, не могла прервать зрительный контакт.

Медленно, запинаясь, побрела Яся к кровати, как вдруг послышался лёгкий топоток, пахнуло пережжённой горчинкой и что-то мелкое да колючее брызнуло ей в глаза. От резкой боли пришлось зажмуриться, и гипнотическое влияние Ванечки сразу же ослабело.

А потом Ясю дёрнули в бок, потащили куда-то.

Резко вскрикнула Софа. Перебивая друг друга, заговорили бабка и её дочь.

Что-то скрипнуло надсадно, и голоса отдалились, стихли и прочие звуки, как будто у Яси заложило уши.

Глаза жгло. В них словно набили песка. Яся никак не могла проморгаться. Всё расплывалось, двоилось от слёз, она словно ослепла и оглохла одновременно.

- На вот ка, утрись, - в лицо девушки сунули что-то влажное и мягкое. – Полож ка на вочи.

Яся послушалась, прижала тряпицу к глазам. От неё пахло незнакомой травой и, неожиданно, чем-то смолистым, терпковатым.

Приятная прохлада обволокла кожу, жжение под веками заметно уменьшилось.

- Прамыць трэба. А ну, глянь сюды! – скомандовал всё тот же голосок, и Яся с трудом разлепила глаза, увидела близко-близко уродливое востроносое лицо, покрытое то ли перьями, то ли пухом.

- Скольки? Адзин или два? – существо пошевелило когтистым пальцем. Ноготь был загнутый, длинный, на потемневшей поморщенной коже рядком лепились буроватые бородавки.

- Один, - пролепетала Яся и раскашлялась. Горло перехватило от спазма, слёзы полились с новой силой.

- Ну будэ, будэ. – существо шмыгнуло куда-то за Ясю и тут же вернулось с кружкой без ручки. – На вот ка кисяля. Дужа смачны!

Яся послушно приняла липковатую кружку, осторожно пригубила кисловатый с лёгкой сладинкой напиток.

- Чарничны, на мёду, - существо облизнулось и вздохнуло. – Тебе потрэбны.

Кисель неожиданно успокоил Ясю, она прониклась благодарностью к диковинной своей спасительнице. Та больше не казалась безобразной, а просто немного не такой, как все.

Яся украдкой рассмотрела повязанный поверх ярко-жёлтых, в цвет соломы волос, серый платочек в красную крапушку и такой же материи сарафан, подпоясанный плетёной травяной верёвочкой.

- Вот ка вляпалася, ты, дзеўка! – выпуклые блестящие глаза старушонки выразительно закатились. – Сама стрыгаю в лапы скокнуць собралася!

- Кто это - стрыгай? – Яся уже поняла, что речь идёт про Ванечку.

- Упыр. Ваўкалак.

- Этот пластмассовый куклёныш – упырь?? – удержаться от удивлённого восклицания не получилось.

- Он. Он. Эх, дзеўка, не да дабра вы прыехаци.

Яся хотела спросить что-то ещё, да мысли разбежались, растревоженные подобными откровениями. Ванечка и вправду пугал. Было в этой игрушке что-то зловещее, ненормальное. Яся вспомнила перемазанные кровью губы пупса, перебинтованную руку Марии. Реальность оказалась пострашнее дурного сна, она не представляла как из неё выбираться.

- Да ночы тут перабудзеш... – существо обвело руками узенький закуток.

Яся едва помещалась в нём, сидела скорчившись и поджав коленки. Здесь было довольно темновато и пыльно, мягкая паутина заплела все углы.

- Что это за комната?

- Мае камора. Пры доме я посажена, тут и жыву.

- А вы... кто? – отважилась поинтересоваться Яся. И зачем-то добавила, - Извините.

- Мора. Запечная. У пячурника в своячках.

- Вы знаете кота! - обрадовалась Яся и тут же прикусила язык. Она так и не сообразила, кто ей помогает – то ли говорящий кот, то ли диковинный карлик.

- Ды не кот ён. Пячурник! Сродство у нас, з адной дзеравяшки вышли.

Яся плохо поняла, про что толкует мора. Говорок у неё был особенный, сразу не разобрать. А переспрашивать было неудобно и боязно. Да и не хотелось ей разговаривать. Яся чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Явное предательство подруги оглушило. Яся не понимала, чем заслужила подобное отношение. В иных обстоятельствах она попыталась бы всё выяснить, потребовала от Софы объяснений, но теперь это было невозможно.

Прислонившись спиной к стене, девушка прикрыла глаза и притворилась, что спит.

Наверное, она и вправду задремала. Потому что не сразу сообразила, что рядом разговаривают двое.

Знакомый басок печурника бубнил что-то возбуждённо, а мора поскрипывала в ответ, расписывая всё, что произошло в его отсутствие.

- Чо цы? Ой ё! – восклицал рыжий, прихлопывая себя по бокам. – Ну, дзеўка! Ну, недарэка (недотёпа)! Не скумекал я, што он ужо варушицца (шевелится)! Оц жэ злосчасце!

Мора успокаивающе заскрипела, а печурник переспросил: