Платок судьбы, или как я женился на капризе

Глава 4: «Он в глухом отказе»

Фонтан на главной площади столицы, прозванный в народе «Плевательницей нимф», издавна служил местом для свиданий, сплетен и дуэлей. Но сегодня он стал ареной для битвы, где вместо шпаг сражались упрямство и сарказм. Вода, стекавшая с мраморных чаш, бурлила, будто предчувствуя драму. Аделина, стоявшая у края фонтана в платье цвета грозовой тучи, сжимала в руках злополучный платок, который Лео, как назло, превратил в тряпку для чистки сапог.

— Ты… ты вытер им что? — её голос дрожал, как струна, которую вот-вот порвут.

Лео, восседавший на краю фонтана с видом философа, попивавшего дешёвое вино, пожал плечами:
— Нос. Ну, почти. Там была пыль. А ещё я чистил им грушу. Вкусно, кстати.

Он лениво указал на фрукт, плававший в фонтане рядом с монетами желаний. Аделина взглянула на грушу, потом на платок, потом на Лео. Её щёки залил румянец, сравнимый только с закатом над королевской тюрьмой.

— Это венецианский шёлк! — она замахнулась платком, как мечом. — Его ткали слепые монахини при свечах из шёлка, сплетённого ангелами!

— Ангелы, говоришь? — Лео приподнял бровь. — Тогда почему он пахнет луком?

Грегор, прятавшийся за статуей нимфы с отбитым носом, застонал. Он уже представлял, как придётся объяснять королю, почему наследник престола ввязался в скандал из-за носового платка.

История началась на рассвете, когда Аделина, наученная горьким опытом, решила сменить тактику. Вместо погони с гончими — хитрость. Вместо криков — лесть. Она облачилась в платье, усыпанное звёздами (чтобы ослепить), взяла корзинку с пирожными (чтобы подкупить) и отправилась на поиски, оставив фрейлин дома — те после встречи с пчёлами поклялись посвятить жизнь вышиванию.

Лео же, почуявший неладное, решил прикинуться деревенщиной. Он надел шляпу с дырой, нарисовал себе бороду углём и тренировался говорить «чё» вместо «что». Грегор, исполняя роль «случайного прохожего», должен был подыгрывать.

— Слышь, Грег, — Лео щёлкал семечки на ступенях таверны, — видал тут барышню с рыжей гривой? Говорят, замуж хочет.

— Не, — Грегор, в роли пьяного кузнеца, уронил кружку. — А чё, тебе надо?

— Да я, панимаишь, женолюб. Коллекционирую.

Аделина, подслушивавшая за углом, чуть не раздавила пирожное в кулаке.

— Коллекционирую… — она прошипела, выходя из тени. — Ну что ж, собиратель, вот тебе новый экспонат!

Она швырнула в него пирожным. Лео, рефлекторно поймав его ртом, замер с полными щеками:
— М-м-м… Малиновое? Не мой вкус.

— Это был последний мирный метод! — Аделина выхватила из корзинки веер, превратив его в дубинку.

Погоня привела их к фонтану, где Лео, решив, что «лучшая защита — абсурд», начал спектакль.

— Отдай платок! — Аделина, задыхаясь, преградила ему путь.

— А он ваш? — Лео приложил платок к сердцу. — Простите, я думал, это флаг пиратов-вегетарианцев.

— У пиратов-вегетарианцев флаг с морковкой!

— Ага, значит, следили за мной. Лестно.

Аделина попыталась схватить платок, но Лео ловко поддел её под коленку, и она шлёпнулась в фонтан. Вода обрушилась на неё, превратив звёздное платье в тряпку для мытья полов.

— О-о-о… — прошептали зеваки, собравшиеся вокруг.

Лео заглянул в лицо Аделине, из которого сочились ярость, вода и тушь для ресниц.

— Вам помочь? — он протянул руку с платком. — Вот, вытритесь.

Она схватила платок… и его руку.

— Ты… — её пальцы впились в его запястье, — …идеальный урок.

— Урок? — Лео попытался высвободиться, но Аделина держала мёртвой хваткой.

— Да. Я поняла: чтобы поймать принца, нужно стать хуже него.

Она резко дёрнула его за руку, и Лео полетел в фонтан следом. Вода захлестнула его, смывая угольную бороду и напоминая, что даже притворство имеет срок годности.

— Ну что, — Аделина, вытирая лицо платком, улыбалась, как кошка, поймавшая канарейку, — теперь ты мой?

Лео, выплюнувший струйку воды, посмотрел на неё. Мокрая рыжая челка, глаза, сверкающие азартом, платье, облепившее фигуру… И он, к своему ужасу, рассмеялся.

— Только если вы обещаете не учить меня этикету.

Грегор, наблюдавший за этим, уронил голову в ладони:
— Боги, они флиртуют.

А в это время синьор Энрико, подсчитывавший убытки от испорченного платья, вдруг осенил себя лбом:
— Фонтан… Романтика… Свадебные фотографии на фоне воды!

Так платок, фонтан и два упрямца, мокрые до нитки, начали писать историю, где уроки любви оказались куда сложнее королевских указов.