Платок судьбы, или как я женился на капризе

Глава 9: «Она падает, он ловит»

Особняк Монтеверди погрузился в ночную тишину, нарушаемую лишь треском свечей да скрипом старых половиц. Аделина, закутанная в плащ, цвета «я-сбегаю-и-никто-не-увидит», кралась по винтовой лестнице библиотеки. В руках — узелок с плюшевым котом (Архимедом), горстью монет и… тем самым платком, который теперь пах мятой и позором.

— Никогда больше, — шептала она, спускаясь шаг за шагом. — Никаких принцев, платков и глупых законов. Только я, Архимед и остров, где нет зеркал.

Но судьба, любившая подкидывать ей «сюрпризы», приготовила новый фарс. На третьей ступени Аделина наступила на подол плаща, запуталась, попыталась поймать равновесие за воздух и — полетела вниз, выпустив узелок. Архимед, вынырнув из него, уцепился когтями за портьеру, как альпинист за скалу.

— Нет-нет-нет-нет… — её крик оборвался на полуслове, когда сильные руки подхватили её за миг до встречи с мраморным полом.

— Ты поймала меня! — раздался знакомый голос, пропитанный иронией. — Ну, почти.

Аделина, прижатая к груди Лео, зажмурилась. Его одежда пахла дымом, вином и… корицей?

— Ты… — она попыталась вырваться, но он крепче прижал её.

— Спокойно. Ты же не хочешь добавить к списку травм сломанную шею?

— Лучше шею, чем гордость!

Лео рассмеялся, и смех его вибрировал у неё в ухе, как назойливая пчела.

— Гордость — это когда падаешь с размахом. А ты… — он поставил её на ноги, подняв Архимеда, который висел на занавеске, как новогодняя игрушка, — …падаешь как котёнок. Мило.

Аделина, поправляя плащ, бросила на него взгляд, способный прожечь дыру в броне.

— Что ты здесь делаешь?

— Спасаю беглянок от их же грации, — Лео поднял узелок, вытряхнув из него монеты и засохший пирог. — Кстати, остров без зеркал — скучная идея. Ты же не увидишь, как красиво злишься.

— Ты подсматривал за мной?!

— Читал вслух. Ты бормочешь, когда крадёшься. Как пьяный поэт.

Архимед, выбравшись из портьеры, уселся на перила, вылизывая лапу с видом судьи. Аделина, чувствуя, что проигрывает даже коту, схватила платок и сунула его Лео в лицо:

— Забери своё проклятое тряпьё! Я не хочу его, тебя и…

— И что? — он приподнял бровь, срывая платок. — И того, как мы падаем друг в друга?

Тишина повисла густой пеленой. Даже Архимед замер, уронив пирог.

— Я не падаю, — прошептала Аделина.

— Лжёшь. Ты падаешь с первой минуты, как бросила этот платок. Просто не хочешь признать, что я поймал тебя раньше, чем ты сама поняла.

Она отступила, наступив на край плаща, и снова потеряла равновесие. Лео поймал её, на этот раз притянув к себе так близко, что их дыхание смешалось.

— Видишь? — его губы дрогнули в улыбке. — Ты падаешь. Я ловлю. Мы обречены.

— Это… это нечестно! — её голос звучал слабее, чем хотелось. — Ты принц. Ты должен носить корону, а не подбирать женщин на лестницах!

— А ты должна выходить замуж за герцогов, а не бегать по ночам с пирогами. Но вот мы здесь.

Архимед, устав от драмы, спрыгнул с перил и утащил платок в темноту. Лео, не отпуская Аделину, шагнул вперёд:

— Признай, ты проиграла.

— Никогда! — она вырвалась, но он поймал её руку.

— Тогда давай заключим перемирие. Одна прогулка. Без танцев, уроков и… — он поднял найденный пирог, — …этого.

Аделина посмотрела на пирог, на его руку, на смешной завиток волос, выбившийся из-под шляпы. И неожиданно рассмеялась:

— Ты невыносим.

— Зато ты смеёшься.

Они вышли в сад, где луна освещала дорожки, усыпанные лепестками. Архимед бежал следом, волоча платок, как трофей.

— Знаешь, — Лео разломил пирог, протянув половину Аделине, — я всё же предпочитаю, когда ты падаешь в мои руки, а не в фонтан.

— А я предпочитаю, когда ты молчишь, — она откусила пирог, скрывая улыбку.

Где-то вдали Грегор, наблюдавший из-за куста, вздохнул:
— Боги, они как дети. Но хотя бы живы.

А королевский платок, запутавшийся в ветвях роз, колыхался на ветру, будто махал им вслед.