Платон. Дело о черепашках-ниндзя

Глава 8

- Ты морячка, я моря. Ты рыбачка, я рыбак. Ты на суше, я на море. Мы не встретимся никак.

Крем для бритья белыми мазками был нанесен на лицо. Кривя физиономию, чтобы достать самые трудные участки, мужчина аккуратно водил станком.

У него не было ни имени, ни документов, ни отпечатков. Официально этого человека не существовало. Внешней он был подкачен, с бледной кожей и волосами до плеч. Схожесть с персонажем Хита Летжера, да и образ жизни дали ему прозвище Шут. Так он и представлялся всем. Так его звали в узких кругах.

Не закончив до конца бритье, он замер. Учитывая, что в КГТшке Шут был один, складывалось ощущение, что остановилась вся Вселенная. Его мысли погрузились в небытие. В омут безызвестности. В черную дыру, поглощающую и время, и идеи, и историю, и личности.

Для него казалось, что так он простоял бесконечность, пока свет неоновых фар какой-то иномарки не осветил желтоватый свет комнаты.

- Это как бы я жил в Среднем веке, а мимо моего окна пролетел звездолёт, - сказал он в слух, положив станок на раковину.

Половина побритого лица щипала, но он не обращал на это внимание. Еще в спец отряде Шут научился отключать боль. Именно этот навык, как он сам считал был одним из самых важных, приобретенных в армии.

Шаркая ногами, словно старик, он побрел из ванной, параллельно выключая свет на своём пути. Приблизившись вплотную к окну так, что от его дыхания запотевало окно, Шут смотрел на улицу.

По слабоосвещенному двору шел мужчина в коричневом пальто и шляпе. Его походка была недостаточно быстрой, чтобы суверенностью сказать, что он идет куда-то. И недостаточно медленной, чтобы принять его за человека, который просто гуляет.

- Куда ты идешь, персонаж из моей жизни? Что творится в твоей голове? А может всё происходящее творится только в моей, а вы все просто персонажи моей жизни? Моей… Я центр бытия. Главный герой этой истории. Остальное – декорации. Что было до меня – враньё. Что будет после меня – ничего. Я вечно странствующий дух, возрождающийся в новом теле. На мне всё началось, на мне всё и закончится. Шоу Трумэна на максималках. Даже этот фильм сняли для меня, чтобы я сейчас мог использовать его в этот момент. Господи… Всё крутится вокруг одного духа. Молитесь, чтобы я победил. Иначе всё канет в черную бездну. Вряд ли в следующем мире главный герой будет таким же колоритным, как я… Но у любого героя должен быть враг. Иначе нет борьбы добра со злом. Мы как Инь и Янь – части Вселенной. Черные звезды скоро начнут пожирать все на своём пути, но наша битва останется в этой истории.

***

На утреннем звонке послышались нотки группы NTL, которые перешли в строки.

Чей-то час уже пробит, чей-то с минуты на минуту
Иногда не знаешь: проживёшь ли хоть сутки?
Умрешь в мучительных стонах или избежишь муки?
Не нарушая законы или оденут браслеты на руки?

Каждый год в каждом районе кто-то отъезжает, приняв внутрь
Кто-то горит под слоем брони вместо института
Кому-то жить мешают, кто-то сам себя хоронит
Кто-то долго поднимается, не заметив, что уже тонет

Айдар всегда спал чутко, и даже сейчас практически после куплета песни он только потянулся и посмотрел на экран телефон:

- Кент, совсем охренел?

- Йо-йо, татарский брат. Разве так благодарят человека, который намутил тебе адрес Кайнара.

- В 5:59? – потирая глаза, он посмотрел в окно, где виднелись солнечные лучи под толщей серых облаков.

- Если я ложусь в десять, то встаю в четыре, друг мой. Магия утра. И тебе советую изучить свои биоритмы.

- Ладно. Не трынди. Адрес?

- За Кольцевой есть коттеджный поселок. Улица Интернациональная 23. Только без своих ментовских наездов, а то вас в сточных канавах придется искать. Ты же знаешь, кто он.

- Не учи ученного, - поняв, что больше не заснет, Айдар добавил. – Кирюха, от души.

- Спасибо много, а вот если меня возьмут за покуриванием травки в неположенном месте, то отмажешь.

- Хах. Добро, Кентяра.

- Бывай.

Звонок завершился.

До начала работы было три часа. Более чем достаточно. Он бросился разглядывать свою комнату. В ней помещалась ровно кровать, компьютерный стол и шкаф. В углу висела массивная груша, перебинтованная серой лентой по середине. Эта была уже четвертая груша по счету. Вообще кикбоксинг Айдар считал не спортом, а искусством со множеством ритуалов: не заходить на татами в ботинках, кланяться своему сопернику перед боем, не наносить удары после гонга.

Битье по снаряду он относил к медитации. И когда нужно было дать успокоиться мыслям, выпустить пар или отстраниться от реальности – он приходил в спортзал и молотил грушу. Найти или смастерить её вообще не проблема, хоть это армия, хоть гражданка. Главное желание и немного креатива.

Бросив взгляд на стену, он впервые задумался, чтобы обновить постеры. Ван Дамм в прыжке наносил удар по Боло Янгу – знаменитый кадр из «Кровавого спорта». На втором постере блестящий от пота Джон Рэмбо с луком и стрелами грозно смотрел в даль. И таких плакатов было десятка три. Разных размеров, цветовых гамм и качеств бумаги, разных героев, но обязательно на спортивную тематику.

Он не понимал, как можно любить футбол, который не приносил никакой индивидуальной пользы.

«Только худеешь и бегаешь», - думал он про себя. Что же касается кикбоксинга, то тут все зависит только от тебя. Тут нет вратаря, который может занести сам себе в ворота гол. Тут нет нападающего, который промахнется в пенальти, хотя остальные парни точно его реализую в послематчевом противостоянии.