Племянница

Глава 6. Неприятная встреча

Рисовать хотелось всё чаще. И когда Мирр уходил охотиться, Эстер старательно творила, пытаясь воплотить на холсте образы, которые рисовал разум. Писать пейзажи совсем не хотелось. В голове то и дело возникал строгий лик королевы и загадочное лицо матери.

Тогда Эстер впервые нарисовала Алетрину — такой, какой она её всегда видела. На размытом, нечётком фоне появилась женщина с алебастровой кожей. Тёмно-синее платье открывало её узкие бледные плечи с выступающими ключицами. Будто признаваясь в чём-то, королева положила руку на грудь. Но взгляд притягивало её лицо: большие тёмные глаза с огромными ресницами так внимательно вглядывались в смотрящего на неё, будто она хотела сказать что-то важное.

Когда картина была, наконец, написана, Эстер ещё долго не могла снять холст с мольберта. Она смотрела на королеву, пытаясь понять, что скрывается за её взглядом и холодной улыбкой, в которой ощущалась то ли горечь, то ли недосказанность.

— Почему вы… такая? Почему… всё это так досадно… всё… — бормотала Эстер, не в силах оторвать глаз от своего собственного творения.

— С картиной разговариваешь? — усмехнулся Мирр.

— Ох! Ты напугал меня! Я просто… просто болтала сама с собой.

— Что ж, с хорошим человеком поговорить всегда приятно. Кто это? Твоя мама?

— Ну что ты, это же королева Алетрина!

Мирр вгляделся в полотно. И от него не скрылась тщательность, с которой Эстер вырисовывала каждую деталь, стараясь изобразить монархиню так, словно она могла вот-вот ожить. Чем больше он смотрел, тем больше видел.

— Да, она действительно так таинственна и красива, как ты её нарисовала. Смотрю, ты не стала концентрироваться на фоне. Похоже, для тебя это не главное?

— Так и есть, — кивнула Эстер.

— А зря. Очень многое о характере человека на портрете скажет задний план. Чем больше внимания, тем лучше.

— Спасибо… Я запомню. — Девушка взяла холст. Когда она сняла его с мольберта, ей стало намного легче. Даже нарисованная, королева удручала, напоминая о невыносимом грузе, который лёг ей на плечи с рождения и о котором она много лет ничего не знала.

— Сегодня на ужин глухарь. Думаю, после напряжённой работы ты не прочь подкрепиться.

— С удовольствием!

Спустя пару часов они уже уплетали за обе щёки мясо птицы, пойманной во время очередной охоты. После ужина Мирр вновь угощал ромашковым чаем, который всегда вызывал у него желание поболтать. Но на этот раз начал разговор с неожиданного вопроса.

— Белла, ты злишься на своего отца?

Эстер поставила кружку на стол.

— Почему ты спрашиваешь?

— Он заставил тебя сбежать из собственного дома. Из-за него ты заблудилась в лесу!

— У меня не было другого выбора.

— Что ты чувствовала, когда он ударил тебя? Тебе хотелось дать отпор?

Эстер недолго молчала, пытаясь найти ответ. Показать ненависть к человеку, которого она выдумала, оказалось не так легко.

— Я не готова это обсуждать.

— Хорошо, — согласился Мирр.

— А что насчёт твоего отца? Что случилось с ним? — перевела тему Эстер.

— Его уже давно нет в живых, — так же коротко ответил Мирр, и девушка поняла, что он ещё не готов откровенничать.

— Мне очень жаль…

Он поднял голову и внимательно посмотрел Эстер в глаза. Ей стало неспокойно: он будто читал в ней то, что она сама не знала о себе. Это чувство она не могла сравнить с теми ощущениями, которые испытывала под пристальным взглядом королевы, и тем более с теми, что вызывали в ней глаза Аллиана. Ложь, выдуманная специально для Мирра, заставляла стыдиться — но лишь тогда, когда он смотрел на неё вот так.

— Мне кажется, ты что-то скрываешь.

— Ты тоже очень загадочный. Я почти ничего о тебе не знаю… — промолвила Эстер, стараясь не выдавать волнения.

— Тебе это погоды не сделает.

Она закатила глаза.

— Как и тебе. Честно говоря, скелеты в моём шкафу совсем не страшные.

— Я так и думал, — ответил Мирр, и они продолжили пить чай в тишине.

Спустя ещё несколько дней он вновь отправился на охоту. Время, когда он уходил, Эстер отводила на создание новых картин — тишина помогала сосредоточиться. Иногда возникал соблазн отодвинуть сундук и узнать, что же прячется в подвале, но совесть беспощадно глушила любые потуги. Нельзя так поступить с человеком, который приютил её, хотя мог оставить в лесу. Однажды он сам всё расскажет. Или не расскажет. Так или иначе, это не её ума дело.

Но всё же личность Мирра вызывала много вопросов. Кто он? Что побудило его спрятаться в лесу, скрывшись от всех? На что он живёт?

Тем временем Мирр прочёсывал лес в поисках куропаток. Для охоты он брал длинный лук и стрелы. Благодаря богатому опыту стрельбы из лука он редко промахивался.

Мирр хорошо знал элесский лес и выбирал тропы, не исхоженные другими охотниками и незаметные для других людей, которые могут оказаться здесь. Всю добычу убирал в большую кожаную сумку, где могло уместиться сразу несколько птиц.