Племянница

Глава 13. Владыка

— Пощади! — умолял Эстамп. Прихвостень Лаура крепко держал его, не давая вырваться. Тронный зал опустел за считанные мгновения прежде, чем его схватили. Гвардейцы, прислуга, советники, даже лекари — все были мертвы. Может, кто-то успел сбежать прежде, чем началась резня. Но меньше всех повезло девицам, которые служили королеве. Их оставили в живых, но Эстамп чётко понимал: лучше бы их убили.

Сбежать? Все двери и окна заперты наглухо. Всё, на что способны сейчас люди, заточённые в замке — лишь рыдать, дрожать от страха, молить о свободе, но напрасно. Их… оставили напоследок.

— Ты не должен быть здесь! — рявкнул человек, которого Эстамп не видел. Регент ощутил ледяное прикосновение стали к горлу. В этот миг он понял всё, и прожитая жизнь с немыслимой скоростью пробежала перед ним. Каждое мгновение приближало неминуемый конец.

«Так и есть. Всё проносится перед глазами…» — подумал он обречённо.

— Летти… — прошептал Эстамп, прощаясь с жизнью, и спустя секунду ледяная сталь, коснувшись кожи у него на шее, раскроила горло. Кровь окрасила его одеяния, голова Эстампа покосилась, глаза остекленели.

— Потерпи. Осталось совсем немного… — произнёс Лаур, напоминая ему о давнем обещании. Дневной свет не скрывал черт его прислужник. Это был вовсе не мужчина, а мальчишка, всего лишь мальчишка. Смуглый, темноволосый, со слегка вьющимися волосами. На губах играла злая улыбка. Проскользнув сквозь тяжёлые гардины, светило встретилось с ярким рубиновым перстнем на его указательном пальце.

— Да… — промолвил он, наблюдая за тем, как Лаур убивает.

Несчастные девицы плакали и кричали. Ещё сильнее они вопили и рыдали, когда острые как бритва зубы вонзались им в плоть. Одна за другой девы стекленели и замолкали навек. В их открытых глазах больше ничто не говорило о том, что они вообще когда-то были живы.

Опустошив последнюю, Лаур перестал выглядеть как чудовище. Исчезла даже тень бледности, покрывавшей его кожу — теперь его тонкое лицо, будто высеченное умелым скульптором, сияло румянцем. Пропали выпирающие скулы и болезненная худоба, ломившая тело. Глаза более не напоминали чёрные бездны, хотя зрачки по-прежнему оставались тёмными, а вместо жирных волос выросли роскошные золотистые локоны. Лаур перестал быть тем чудовищем, которое когда-то томилось в недрах замка.

Двери тронного зала задрожали, задёргались.

— Откройте! — кричали мужские голоса по ту сторону. Лаур молча наблюдал за тем, как гвардейцы пытаются ворваться внутрь, и ждал. Вот он, этот миг… Сейчас он проявит силу, что много лет томилась в неволе так же, как и он сам! Вот оно!

Треск и хруст ломающего дерева заполонил пространство, и, стуча сапогами, дюжина гвардейцев ворвалась в зал. Но Лаур и не шелохнулся.

Все были вооружены, защищены доспехами. Королева не стала забирать в поход всю охрану. Думала, в замке хватит стражи, чтобы уберечь его от набегов.

— Какого демона здесь происходит? — не сдержал ругательство один из гвардейцев, и весь отряд, обнажив клинки, бросился в сторону Лаура. Но едва они приблизились, как ладонь колдуна взмыла вверх, управляя ими, как марионетками, и пятеро крепких мужчин отбросило в сторону. Ударившись о мраморные стены, некоторые потеряли сознание. Другие, опешив от увиденного, замерли на месте. Колдун снова поднял руки, намереваясь задушить каждого из них, как вдруг зал накрыла пёстрая пелена тумана. Марево играло четырьмя цветами — изумрудным, синим, сиреневым, белым…

Когда оно рассеялось, перед Лауром предстали четыре женщины. Они были молоды и прекрасны, а в глазах их читался неописуемый восторг. Они смотрели на него с упоением. Одна из них, с волосами цвета срезанной травы, метнула взгляд на гвардейцев, что безмолвно наблюдали за происходящим. Стоило ей только пальцем щёлкнуть, как раздался болезненный хруст ломающихся костей...

Лаур заинтересованным взглядом окинул эту женщину. Она подошла к нему, и её рот растянулся в раболепной улыбке. Преклонив колено, воскликнула:

— Владыка! Не откажи! Позволь служить тебе!

Остальные девы тоже стали на одно колено. Каждая смотрела на него с благоговением и ждала, что он ответит. Лаур усмехнулся. Его ладонь скользнула по щеке зелёной женщины.

— Поднимись, — велел он. — Кто ты?

— Я — Марелла, зелёная ведьма, верховная ведьма в Руании. Это мои сёстры. Кайрулия, синяя ведьма, способна вызывать бури и грозы, что не закончатся, пока она не пожелает. Лайла, сиреневая ведьма, может менять день и ночь местами. Когда ей вздумается, день завершится и начнётся долгая ночь, и звёзды на небесах будут сиять без конца. Самая младшая из сестёр моих — Альба, белая ведьма. Её сердце не знает тепла. Стоит ей пожелать, как лёд покроет каждую комнату в этом замке и заморозит кровь в жилах любого. — Чем дольше она говорила, тем сильнее и громче становился её голос, тем внушительнее звучали её слова. — Но мне, Владыка, по силам намного большее. Жизнью и смертью я могу играть, как с куклами. Люди — лишь мошки на моём пути! Не боюсь я преград, не под силу никому меня оковать. И если захочу, то сотру в порошок всякого, кто вздумает потревожить твой покой!

— Вот как… Но зачем таким сильным ведьмам служить мне? Вы и меня сотрёте в порошок!

— Владыка! — воскликнула Марелла, оставив его издёвки без внимания. — Наш дом сожрало пламя. Наслали его не боги, а люди. И я знаю, что это сделала королева Элесса! Она погубила наших сестёр! Мы никому не причиняли вреда. Девять наших сестёр сгинули в огне. Мы не успели спасти их…