Племянница

Глава 7. Четыре двери

Ариенн больше не боялась. Она уже давно не ощущала дыхания страха — с тех самых пор, как Алети покинул её и ей пришлось жить с этой болью.

Они с Ризом не собирались оставаться здесь надолго. И решили дождаться, когда тюремщик придёт сюда, чтобы накормить пленников.

Сперва он подошёл к королеве и молча поставил у её клетки тарелку с супом, который, как всегда, неприятно пах чем-то солёным. А потом снабдил точно такой же Риза.

— Мерзость! — воскликнула Ариенн и капризно отбросила тарелку. — Я это есть не стану!

— Хоть вы и привыкли к королевским яствам, здесь будете питаться тем, что дают! — проговорил человек сквозь зубы. Он отвернулся, не подумав о пленнике, который стоял в клетке напротив. И вдруг его шею обвил тонкий шнур, и человек, хрипя и хватая руками воздух, начал задыхаться.

— Не… смей… — просипел он, пытаясь удержать шнур руками, но Риз не оставил ему шанса. Некоторое время он ещё сопротивлялся, но бывший наёмник продолжал давить. Вскоре тюремщик, перестав упорствовать, выронил из рук фонарь и упал замертво. Ариенн потянулась к нему руками, начала шариться в его одеянии в надежде отыскать ключ. Как на зло, связка висела прямо у него на груди, спрятанная под воротником, и до неё едва ли можно было добраться. Не сдержавшись, королева громко выругалась:

— Да чтоб его!

— Вы сможете, моя королева! Пытайтесь! — подбодрил Риз, и Ариенн подтянулась ещё, просунув голову через прутья клетки. Она собрала все силы, которые только могла, и вскоре ключи оказались у неё в руках.

— Есть! — встав на ноги, она тут же вставила ключ в замок. Тот поддался не сразу. Ариенн повернула ключ ещё пару раз, старательно поковыряв им замочную скважину, и клетка наконец отворилась.

— Отлично, Ваше Величество! — воскликнул Риз с искренним восхищением. — Освободите теперь меня!

Ариенн замерла, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Прости, Ризвел, но… ты мне не нужен.

Она подняла фонарь, развернулась и покинула тёмный коридор, в котором остался Риз, громко бранящийся и не верящий, что она могла с ним так поступить.

Ариенн понеслась вперёд в поисках выхода. Но всюду видела лишь каменные стены, что всё тянулись и тянулись, словно не было им конца. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем она наткнулась на винтовую лестницу, похожую на те, что соединяли этажи Лонталя. Поднявшись, Ариенн попала в ещё один коридор, уходящий в темноту. Помимо стен, в нём были четыре двери, по две напротив друг друга, и королева решила открыть каждую, надеясь, что найдёт окно, откуда можно выбраться.

Распахнув первую дверь, обнаружила нечто странное: убранство в комнате, в которую она попала, было почти таким же, как в доме, где она жила много лет назад. Похожие деревянные стены, слюдяные окна, занавешенные шторами из недорогого сукна. В гостиной лишь два креслица да стол, за которым принимали трапезу, а по вечерам трещала печь. Из окон не открывалось никакого особенного вида, только дорога и деревья. Боже, да они вообще ничем не отличались!

В этом доме, до самой своей смерти, жил Эммер, но Ариенн так и не повстречалась с ним — он умер прежде, чем она прибыла в Камею, ища крова и тепла. После него здесь жил Эстамп, и он помогал Ариенн с рождением и воспитанием ребёнка.

Сколько же воспоминаний... Но нельзя в них погружаться. Всё, что нужно сейчас, — найти какое-нибудь окно, выскользнуть и убежать прочь.

Но окна здесь были заколочены досками, и сквозь проёмы между ними почему-то виднелась лишь каменная стена. Ариенн стала носиться по комнатам, но выход нашла лишь один — обратно, в коридор. Она подошла к двери и коснулась ручки, как вдруг замерла в оцепенении, услышав голос, очень давно переставший быть реальным:

— Ари… — Сердце сжалось. Не может быть…

Ариенн медленно обернулась, не веря собственному слуху. Прямо перед ней стояла мать и смотрела тем самым суровым взглядом, что всегда пугал её. Так она взирала на неё, когда собиралась наказать, и неважно, что она натворила — невзначай ли бросила дрянное слово или же убежала из дома — на спине у Ариенн всегда оставались следы от плети.

Это определённо была Мариам. Именно такой она ей запомнилась. Всё те же пышные рыжие косы, та же россыпь веснушек на румяном лице, те же голубые глаза и строгий, ничего не прощающий взор. Холодная и бездушная, как вершина самой высокой горы в Самсиве. В руках она снова держала плеть, что извивалась как змея.

С губ сорвалось слово, которое Ариенн так давно не произносила, которое обжигало, как кислота, и которое с теплом произносили все дети, знающие родительское тепло и любовь:

— Мама…

Но мама осталась прежней. Даже в этой безумной и жестокой иллюзии.

— Только посмотри на себя, Ари! Какой ты стала отвратительной… Предательница, как твой отец! Бросила Риза умирать, а сама сбежала! Ты недостойна носить корону!

Резкая боль. Плеть опалила ударом спину. Ариенн закричала, тут же вспомнив обо всех ранах, которые мать нанесла ей в детстве. Они так и не зажили.

— Не надо! Мама, мама, прости! Я буду хорошей, обещаю! — взмолилась она. Голос её стал вдруг высоким, как у девчушки. Хотелось проснуться, пусть даже в той мерзкой клетке. Только бы оказаться не здесь, не с ней. Это не может быть правдой, это всё…