Племянница из провинции

1.

– Замуж? Что за срочность, тетя? Неужели братец так много вчера проиграл? – Сарказма в моем голосе было хоть отбавляй. А вот вежливости не очень много.

Дядя едва не подвился омлетом. Тетка поджала губы в ниточку. Племяшки вытаращили глаза. Мирный завтрак накрывался медным тазом из-за моего неприличного поведения.

– Эухения, это не то, что следует обсуждать за столом в присутствии младших, – кашлянул дядя.

Конечно, все должно быть чинно и красиво. Льняная скатерть с вышивкой, салфетки с мережками, звонкий хрусталь, тонкий фарфор, серебряные приборы. Благовоспитанные разговоры о природе, погоде, моде и совсем капельку об общих знакомых. Для тетки это был ритуал. Который неукоснительно соблюдался, если бы не два печальных обстоятельства. Мой кузен, который вчера был так пьян, что утром его место за столом пустовало, и я. Кузина из провинции, которую отправили в столицу искать мужа.

Ха! Я, может, и из провинции, но не дурочка. Богатый на мне не женится, потому что у меня только и есть, что захудалое имение у черта на куличках. Кто из столицы захочет уехать в глушь от столичных развлечений? Знатный – тоже, потому что своих невест хватает, куда более славного и древнего рода.

Мы вообще дворяне в пятом поколении, доблестный прапрадед Родриго Нейл выслужил личное дворянство, а потом прадед и дед. Дворянство стало наследственное. Спасибо им, конечно, но проблем стало только больше. Дворянину невместно торговать и работать! Он может только служить, и служить королю. В крайнем случае, знатному аристократу. Пашни, луга, лес, арендаторы – пф-ф, это низкие темы для подлинно благородного человека. А если ничего не вкладывать в землю, откуда возьмутся деньги? Я вот считаю, что служить своему кошельку никому не зазорно, ни крестьянину, ни дворянину.

Ко двору мы никогда не выезжали, доходы не позволяли, да и не приглашал никто. Где двор и где мы? Года три назад в Нейл-Касл заезжала какая-то из троюродных теток, из милости хотела взять к своей особе, на очень важную работу «принеси-подай, пошла вон, дура».

Матушка и разлетелась, чуть ли не сундук уже начала укладывать, да я как раз с охоты возвращалась с батюшкой. В общем, глянула заезжая тетка на мое загорелое лицо, на посадку по-мужски, в штанах, на кинжал у пояса и пару лично добытых глухарей, да и передумала. Манеры у меня неподходящие оказались. Сельская дикарка, а не благовоспитанная компаньонка знатной дамы.

После этого случая матушка с батюшкой долго ссорились в спальне, а потом отправили меня в монастырь в Уноа-Коэс. Манер набираться.

Не скажу, что было особенно весело, но познавательно. Учиться мне понравилось.

В поместье из книг была только книга Творца да сборник псалмов, а тут – история, философия, география, этикет, языки, арифметика и риторика. Ну и домоводство, само собой. Хорошая хозяйка не с вышивкой сидит, хорошая хозяйка с рассвета на ногах, птичник, скотный двор, прачечная, кухня, сыроварня, сушильня, кладовые, учет и контроль. А уж потом – гости, приличные разговоры, письма подругам, родне и любовникам, и только потом рукоделие. Если время останется.

Буду торчать в монастыре, пока родители не найдут мне жениха. Но жених все не находился. Нищую дворянку с радостью бы принял в семью любой купец, чтоб нарисовать герб над дверью лавки. Но видимо, мы были чересчур бедны, а к гербу требовалось хоть какое приданое. Хоть пара дюжин серебряных ложек!

Монашки уже начали закидывать крючки, чтоб мне навсегда остаться в Обители, когда управляющий прислал письмо. Прошел по нашей местности мор, стала я в одночасье сиротой. Дворянское собрание Уноа-Коэса приняло решение отправить меня к родне. Наняли карету, и отправилась я в столицу, прямиком из монастыря, даже домой не заезжая. Платить-то за обучение больше никто не стал бы.

Самой собой, тетка мне не обрадовалась. Они с матушкой, как поссорились в молодости, так и не помирились за двадцать лет. Причину ссоры я не знала, но опекать сироту было все равно больше некому, а жить одинокой девушке своим умом не полагалось. Самой тетке повезло выйти за третьего сына барона, никогда бы ему титул не унаследовать, да тот же мор помог. Стала она баронессой Сандлер, чем чрезвычайно гордилась.

Я не обижалась на холодный прием, я бы тоже не обрадовалась, если бы мне на голову неожиданно свалилась племянница. Хоть народу в столице полно, а хороших женихов искать нужно, в приличных семьях детей с колыбели сговаривают.

– Перестарок! – Заявила тетка, прочитав письмо и окинув меня цепким взглядом.

Конечно, мне уже двадцать, приличные девушки в этом возрасте уже не по одному ребенку имеют. Кузинам было пятнадцать и тринадцать, разумеется, тетка думала о своих дочерях, о приданом, а тут подарочек из провинции.

Страшной я не была, но и красавицей тоже не назовешь. В монастыре застарелый загар сошел[A1] , движения приобрели нужную плавность, а вот с объемами фигура подкачала. Откуда объемам взяться на монастырском рационе? От вареной морковки ни сзади, ни спереди не вырастет приятных округлостей. А про одежду лучше промолчать. Матушкино платье было рассчитано на более плотную фигуру, я по дороге ушила, как смогла. Ну, если нечего в декольте показывать, куда деваться? Только ушить жалко провисающие складки.

В теткиной семье был дядя, барон Сандлер, который хоть и унаследовал титул и имущество, но мозгов и хваткости не приобрел. Третий сын, что говорить… первый – наследник, второй запасной, а третий так, болтается, никому не нужный. В монастырь не отдали, и то хорошо. Его ничему толком и не учили, так бы приживалом при старшем брате бы прожил, кабы не наследство.

Всеми домашними делами вершила баронесса, тетя Дорина. К слову сказать, она не была ни мотовкой, ни транжирой, но титул ей глаза застил. Доказать ей всем хотелось, что они самые знатные, не хуже иных графов. Лучше сэкономить на еде, чем на платье для выхода. Что люди скажут? Очень тетя пыжилась и старалась соответствовать баронскому титулу.