Плен на двоих

ГЛАВА 1-2

ГЛАВА 1

МИШЕЛЬ

Я выхожу из самолета и, заметив, кто стоит у машины на аэродроме, широко улыбаюсь. Родители и брат встречают меня после трехнедельной поездки во Францию. Прыгаю в объятья своего двойняшки.

— Ну привет, лягушачьи лапки.

Я заметила, как с этой улыбкой и моими прикосновениями ореол тьмы Александра развеивается, как происходит у папы рядом с нами и мамой. Саша только вошел в дела Братвы.

— Привет, рыжик. — говорю с нежностью, а затем еще крепче обнимаю, желая украсть всё ощущение защиты и нежности, что у него есть.

— Я скучал. — шепчет мне на ухо, будучи на голову выше.

— Я тоже. Безумно.

Это наше самое длительное расставание.

— Принцесса, удели время своим старикам! — кричит от машины папа.

Я наконец отрываюсь от брата. Его рыжие волосы, как у мамы, сияют на солнце, а серые глаза закалились сталью. Мне страшно представить, что происходило с ним во время моего отъезда.

Иду к родителям, с которыми мы разъезжались на сроки и подольше во время моего двухгодичного обучения при Гарварде. Папа раньше мамы стискивает меня в объятьях и поднимает над землей, а я вскрикиваю и смеюсь. Папа самый сильный человек, кого я знаю… из мужчин, он обязан таким быть по воле должности Главы Братвы.

Мама сдержанно целует в щеку, а затем заправляет мою темно-каштановую прядь за ухо. У меня тоже есть небольшой отлив меди, но темным типажом я пошла в папу, а бледной кожей, на которую лег легкий загар, и чертами в мою безумно красивую маму, я счастлива иметь ДНК Громовых и МакГрат не только из-за внешности.

— Рада, что ты дома, на душе сразу спокойнее.

Улыбаюсь еще ярче.

— Со мной ничего не случится.

Все на Острове все еще поражаются, как у родителей могла получиться я. Александр отвечает всем требованиям Главы Братвы и сына могущественной женщины. Он умеет вести себя на публике, умен и в меру дерзок. Меня же готовили к этой жизни куда мягче: уроки этикета, которые мне наскучили, языки, которые я терпеть не могу и стрельба из всего, что я только смогу поднять – для самообороны. Я знаю, в каком мире живу, пусть меня старательно от него огораживают. Может, дело в занятости родителей или что я проводила много времени с тетей Анной, имеющей еще более мягкий характер. В любом случае, по крови я принцесса Братвы, и это не смыть, я должна гордиться своим титулом.

Мы едем до пристани, а затем пересаживаемся на катер, который довезет нас от берега Атлантик-Сити – до Острова Грома. Его называют военной базой восточной Братвы, крепостью, это мой родной дом. Я никогда не чувствовала себя запертой на огромной территории с десятками людей, и почти каждого я знаю с рождения, они часть группировки, моя семья, которая умрет за меня. Таковы законы.

Поглаживаю сбитые костяшки брата, когда он подает мне руку, чтобы я спустилась по трапу.

— Почему без кастетов?

Я прекрасно понимаю, это не от игрового боя с нашим кузеном.

— Так было нужно, — поджимает губы — не думай об этом.

Папа бросает тяжелый взгляд, заставляя прекратить отвечать на мои вопросы и в целом говорить об делах. Он не всегда был строг с Сашей, не до четырнадцати, когда на груди брата появилась первая татуировка.

— Хорошо. — шепчу, проходя по родным дорожкам, улыбаясь знакомым.

Я рада вернуться, как бы спокойнее себя ни чувствовала без армии охранников, во Франции со мной были только двое.

— Ты устала с полета? Или проголодалась? — спрашивает мама.

По пути мы успели обсудить почти всю поездку.

— Я бы отдала многое за блинчики.

— Я же говорил, между нами связь.

Саша кладет подбородок на мою макушку и хлопает по плечу.

— Давай на раз, два… — считаю.

— Сметана. — произносим одновременно.

Родители только качают головой, наблюдая за шалостями двадцатилетних нас.

— Вы просто оба любите блины со сметаной, и только что говорили о них. — опять пытается найти логику мама, папа усмехается в кулак.

— Неси уже поесть. — толкаю брата в бок.

— Эй, не приказывай мне, я твой будущий Глава.

Мы шуточно препираемся, пока за нас не начинают накрывать стол. Обычно мы многое делаем сами, чтобы побыть настоящей семьей на этом огромном Острове и не менее внушительном доме, но сейчас за нас это делает служанка, подготовив места на веранде. Выходим во двор. Цветы на клумбах в самом соку, освежили краску на деревянных качелях под деревом. Некоторые изменения к лучшему.

К нам присоединяются тетя Анна, дядя Сергей и Костя. Кузен младше нас всего на два года, но это ощутимо, он неуправляем и гиперактивен. Дядя заключает меня в мощные объятья, тетя Анна же искренне пытается сжать, но после приветствий других мужчин моей семьи ее усилия кажутся шуткой. Мы все крайне тактильные люди, исключением является разве что мама, она росла в другом обществе.

— Как ощущение дома, лягушатница?

— Об этом уже успели пошутить. — смеюсь над Костей, слышу, как Саша пинает его под столом, и кузен морщится.

— Мальчики. — абсолютно спокойно мама.

Она говорит даже не в полный голос, но эти оболтусы мгновенно успокаиваются, как и, кажется, весь стол. Только на меня Квин МакГрат-Громов никогда не производила смертоносное впечатление. Извините, конечно, но она моя мама и лучшая подруга.

— Привет! — чуть вздрагиваю от неожиданности, но улыбаюсь.

Мне на колени запрыгивает большой пушистый кот. Рыжий Ирландец смотрит с моих коленей на столешницу, но знает, что ему крупно попадет при любой попытки потянуться к тарелке. Не от меня, конечно же.

— Ты так возмужал без меня.

— Ты же знаешь, что ему около пяти лет, и он уже не растет? — своим гортанным голосом дядя.

Я наклоняю голову.

— Вы с мамой слишком яро охотитесь за моими оговорками. Правда, красавчик? — я тискаю кота, пока на стол не ставят еду, откладываю в блюдце немного сметаны для моего пушистого друга.