Плененная

Глава 1

Мия

Когда я была маленькой, мечтала, что однажды придет принц и поклянется защищать меня ото всех. Он будет держать меня за руку и никогда не обидит. Мое детство закончилось слишком быстро, и, будучи круглой сиротой, я уже давно не верю в сказки.

Именно поэтому, когда грубые руки хватают меня сзади и на мою голову набрасывают мешок, я убеждена: звать на помощь бесполезно. Принцев не существует, а монстры свободно разгуливают среди нас. Они подкарауливают и похищают беззащитных девушек в самых тривиальных и, на первый взгляд, безопасных местах. Таких, как эта парковка многопрофильной больницы.

Они считают, что имеют право использовать женщину в своих целях, а если она сопротивляется, применить к ней грубую силу. Работая медсестрой по уходу за больными, мне иногда приходилось посещать на дому пациентов-мужчин, которые полагали, что могут получить от меня то, что я не хочу им давать.

Я мечтала выучиться на физиотерапевта, но мне пришлось прервать учебу, чтобы иметь возможность брать больше работы.

Моя жизнь никогда не была легкой, но я никогда не имела привычки жаловаться на судьбу. До этого вечера. Так как у меня нет семьи, а денег вечно не хватает, я берусь за любую работу. Даже ту, от которой другие медсестры отказываются. Вот почему я оказалась сегодня поздно на улице одна, являясь легкой мишенью для похитителей.

Один из них заталкивает меня в фургон и наваливается всем своим весом, перекрывая доступ кислорода.

— Не сопротивляйся, — шипит он злобно мне на ухо. — Хуже будет. Эй, свяжи ей руки веревкой, — обращается он к своему напарнику, больно удерживая меня на месте.

Я чувствую, как другие теплые ладони обхватывают мои запястья. Хватка тоже сильная, но она не причиняет мне боли. Но этому не удастся меня обмануть и вселить надежду, что со мной будут хорошо обращаться.

Фургон, или скорее всего микроавтобус, трогается и едет довольно долго. В полном неведении и темноте, с мешком на голове и со связанными за спиной руками нет ни единого шанса, что мне удастся сохранить свое природное спокойствие и не быть поглощенной отчаянием.

По голосам, изредка раздающимся во тьме, я определяю, что похитителей всего трое. Их трое. Что они сделают со мной? Изнасилуют, изувечат и оставят умирать, истекая кровью?

Слезы скатываются по моим щекам, и сдавленный всхлип вырывается из моей груди. Я не хотела привлекать к себе лишнее внимание, но я ничего не могу поделать со своими эмоциями. Мои легкие наполняются тяжестью, когда все разговоры резко замолкают, а машина начинает останавливаться. Мне инстинктивно хочется закричать, позвать на помощь, хотя разум все еще убеждает меня не злить этих людей. И вряд ли они решили остановиться посреди оживленной улицы. Меня все равно никто не услышит.

Сжимаюсь в комок от страха, чувствуя рядом какую-то возню. Потом плач. Они затолкали в машину еще одну девушку.

— Перестань, — раздается настойчивый шепот, когда мы снова трогаемся. — Плач не поможет.

Этот голос спокоен, и он принадлежит еще одной незнакомке. По-видимому, она все это время сидела здесь, но настолько тихо и неподвижно, что я не слышала ее. Она так же, как и я, плененная? Если так, то выдержки ей не занимать. Я же не обладаю таким хладнокровием, и мне с каждой минутой все труднее цепляться за надежду, что этот кошмар закончится. Это лишь начало.

Веревка на запястьях натирает мою чувствительную кожу, на бедрах наверняка будут огромные синяки от той тряски, с которой мы сейчас едем. Похоже, мы выехали из города и движемся по очень плохой проселочной дороге. Все дальше от цивилизации и от любой помощи…

Девушка, которую бросили сюда последней, не перестает всхлипывать. Мои же слезы беззвучны и тонкими холодными струйками стекают на шею.

Когда дверь открывается, мне в нос ударяет запах свежескошенной травы, а ночная прохлада заставляет съежиться. Осень близится. Днем все еще тепло, но ночи уже по-осеннему холодны.

Интересно, в этом году настанет бабье лето? Возможно, я никогда об этом не узнаю.

— На выход, — рявкает один из похитителей. — Вылезайте и без глупостей.

В следующее мгновение с моей головы сдирают мешок, и перед моим взором блестит стальное дуло.

Новые слезы жгут глаза, пока я с трудом переставляю онемевшие ноги. Первой кузов покидает высокая блондинка. По ее неторопливым движениям и каменному выражению лица я заключаю, что спокойный голос принадлежал ей.

Хнычущая девушка, дрожа, как лист на ветру, последней выбирается на улицу.

— Пошли в дом, сучки, — командует мужчина с пистолетом в руке. Он указывает подбородком на одиноко стоящий дом. Он примыкает к густым зарослям из кустов и засохших деревьев, а перед ним лежит поле, исчезающее в непроглядной тьме. Конечно, никаких признаков других домов нет вокруг. Ни одного огонька, ни малейшего лучика света из окна во тьме. Эти люди не потерпели бы никакого соседства.

Я не наивна и понимаю, зачем им понадобилось похищать девушек. Они будут использовать нас или же продадут другим монстрам.

— Шевелись, — грубые руки хватают меня за плечо и толкают вперед. — Хватит глазеть по сторонам.

Мне приходится подчиниться и делать все больше шагов к огромному дому, за стенами которого скрываются боль и разврат. Я уверена в том.