Плененная поневоле 3

Глава 1

Третья часть трилогии «Плененная поневоле» — НЕ САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ РОМАН. Прямое продолжение первой и второй книги. Отдельно не читать!) Ссылку на первую часть найдете в аннотации❤️

И обязательно добавляйте эту книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы. Всех люблю и обнимаю🫶 Летим дальше…

***

Холодно…

Сыро…

Жестко…

Пахнет…

Невыносимая боль обволакивает все тело.

Я рада ей, значит еще чувствую, значит жива.

Сколько прошло дней? Я не помню. Я сбилась со счету.

Я хочу есть, хочу пить, хочу согреться и увидеть свет.

Открываю с трудом глаза. Все те же давящие стены, темнота, холодная земля, все тот же погреб. Сверху пробивается луч света через тонкую щелочку крышки. Значит сейчас день.

Ренат… Я тут, а ты? Ты ищешь нас? Ты найдешь? Я до сих пор верю, до сих пор жду. Я знаю, ты не оставишь…

Малыш? Ты во мне? Ты не бросил меня? Прошу, не уходи… Мы выберемся, нас твой папа спасет. Обязательно спасет.

Меня не рвало уже несколько дней, мне нечем. Остались позывы… но даже и той ужасной горечи в желудке — больше нет. В туалет, я тоже забыла когда ходила в последний раз… В ведро.

В этом погребе, только оно и есть, больше ничего. Даже вдоль стен располагаются пустые полки.

В первый день, когда меня привезли в этот дом, они искали место, где будут меня держать. И нашли. Открыли погреб на кухне при мне и амбалы сумасшедшего все оттуда вынесли наверх. Там были грязные банки с соленьями и консервами, будто стояли очень долгое время.

Они бросили меня в пустой, маленький погреб. Я летела по лестнице вниз, ободралась, подвернула руку. Они кинули мне железное ведро и закрыли меня.

Я тогда еще могла рыдать, силой пыталась открыть эту крышку. Но не могла…

Это был какой-то заброшенный дом, в какой-то деревне. Мы ехали до него очень долго, меняя пять машин.

Они тоже все в этом доме: Диана, ее отец и Екатерина Александровна. Тех амбаров — сумасшедший убил. Я слышала это из разговора на кухне. У Юрия Константиновича нет ни копейки, а они просили заплатить за дело. Но я слышала выстрелы. Он снова убил…

Потом слышала, как у Дианы была истерика. Она у нее случается каждый день, и не по разу. Она раздражена от условий в доме, от того, что не может нормально помыться, поесть и поспать. Она все время просит у отца денег: то ей нужен маникюр, то морепродукты, то новая одежда, то телефон. Но отец ее убеждает, что это все ненадолго, что их пока ищут и они просто обязаны залечь на дно. И как я поняла, у них нет денег даже на еду, а все консервы и соленья — они съели.

Диана много раз спускалась ко мне. Выливала всю свою желчь, злость, ненависть, раздражительность на меня. Угрожала, говорила гадости, а потом пинала… Я закрывала руками только живот…

Пару раз она мне спускала немного воды, точнее, выливала на лицо. Лишь капли попадали в рот.

Я знаю, что они даже не ухаживают за Екатериной Александровной. У нее нету коляски, она целыми днями лежит. Я не слыша за все время от нее ни звука. Знаю лишь одно, что на днях, у нее закончилось лекарство… Слышала, как отец с дочерью ругаются из-за нее. Он просит, чтобы Диана за ней ухаживала, сам не может, у него рука одна. Да и не царское это дело… Но Диана посылает его в грубой форме и обвиняет.

Их дела плохи… Они боятся. И как я поняла, сумасшедшего ищут не только Сагадиевы, но и какие-то люди, которым он должен.

Закрываю глаза и проваливаюсь в свой свет. Меня спасают, лишь воспоминания…

***

— Вставай. Эй, вставай, — пронизывающая боль в бедро отрезвляет. Она пинает, снова. Но уже, даже не дергаюсь. — Живая? Вставай… — кричит она. — Давай, я еще не наигралась, ну же… Теперь понимаешь, какого мне было, когда меня держали взаперти? М? ВСТАВАЙ!

— Воды, пожалуйста… — шепчу пересохшими губами.

— Воды? Ну так вставай и иди возьми. Я тебе служанка что ли? — Слышу, как поднимается по деревянной лестнице вверх. Открываю глаза. Свет бьет в лицо, жмурюсь. Она не закрыла крышку…

Приподнимаюсь, с трудом получается сесть. Нахожу в себе силы и ползу к лестнице. Держусь и встаю. Ноги подгибаются, не слушаются, но карабкаюсь наверх.

Вылезаю.

— На, ешь. Рано еще подыхать. Потом пойдешь инвалидку поменяешь. Воняет, не могу. Гребаный папаша, повесил на меня свою бабу и ушел, — с раздражением говорит она и небрежно бросает тарелку на стол. — Вы хотели, чтобы я вам всем прислуживала? Теперь твоя очередь, — снова ногой пинает меня, лишь издаю глухой звук. — Отмой весь дом, хватит лежать. Было у тебя время выспаться. И сама намойся. Не могу больше это чуять. Не могу больше здесь находиться, — рыдать начинает. — Гребаный папаша…

А я улыбаться начинаю. Я увижу ее сейчас. Моя мама Катя. Увижу… Откуда-то слезы появились.

Встаю держась за кухонный гарнитур. Диана вышла в истерике, а я смотрю на тарелку и виду непонятную консистенцию. Каша? Но сначала ищу воду. Беру чайник с плиты, он холодный. Пью прямо из него.

Как обезумевшая, жадно глотаю эту воду, а руки трясутся, голова кружится. Потом приземляюсь на стул и начинаю есть. А желудок отзывается болью. Съела пару ложек. Безвкусно, но глаза от удовольствия закатила.

Я ем, малыш, я ем… Не покидай только меня, прошу. Ты — единственное мое утешение. И никто о тебе не узнает.

Съела еще немного, половину. Нахожу стакан, наливаю воду, беру тарелку и шагаю из кухни, шаркая ногами и подпираясь плечом о стену. Тут небольшой коридор, заглядываю в открытые комнаты и нахожу ее… Мое сердце разорвано в клочья…

Она лежит и смотрит в потолок. Подхожу к ее кровати. Что же они делают? Зачем забрали ее, если не ухаживают? Она тоже осунулась, бледная, безжизненная, беспомощная. Мы справимся, мамочка, нельзя терять надежды.

Она взглянула на меня, затем широко глаза распахнула, голову повернула, рот приоткрыла.

— До-чень-ка, — говорит беззвучно. Киваю ей, улыбаюсь, слезы счастья текут. Я доченька, ее доченька. Ставлю тарелку и стакан рядом на стол и падаю на колени возле ее кровати. Глажу ее по лицу, ее слезы вытираю. Обнимаю.