Пленённые любовью

Любовь и Боль

Лиза Сибиренко

"Пленённые любовью"

Глава 17

Беда не приходит одна

Весь воздух пропах цветущей яблоней. Люди торопились на работу и учебу, не замечая прелестей яркой весны. Все куда-то бежали, забывая о главном – о любви. Любви к себе, близким, окружающей природе и миру. Людям всегда мало того, что есть. Они начинают ценить жизнь, когда произошло что-то ужасное с ними или близкими. Елисей и Марья торопились в краевую больницу, ведь в тот день трагическое событие произошло с их родными.

Молодые люди вошли в хирургический корпус, спешно поднялись в отделение реанимации и интенсивной терапии. В воздухе витал специфический больничный дух – запах фенола, вселяющий мысли о бренности жизни и бытия. Мимо проходящие врачи казались Марье уставшими, ей хотелось подойти к каждому из них и поблагодарить за сложную работу, но девушка очень торопилась узнать новости о любимом брате. Внезапно Марья услышала знакомый голос. Вернее это был вопль, переходящий в крик. В одном из коридоров кричала мама Марьи и Сэма.

- Ваше семейство угробило моего сына! Я же говорила вам, что отношения детей ни к чему не приведут, а теперь из-за вашей вертихвостки умирает мой сын! Будьте прокляты! Ненавижу вас!

Марья подбежала к матери, бившейся в истерике.

- Мама, ты что такое говоришь? Сэм умирает?

- Он из-за этой дряни попал в больницу, – показывала взбешенная Елена Павловна на родителей Лили и Елисея. – Я не переживу смерти сына, Господи! Сжалься над нами!

- Хватит истерить, – закричала Марья. – Папа, ответь, как Сэм?

- Он в тяжелом состоянии. Врачи борются за его жизнь.

- Боже, – Марья ничего не могла произнести, слезы пеленой заполнили глаза.

- Мы сочувствуем вам, – тихо произнес Елисей. – Но Лиля тоже пострадала! У нее сотрясение головного мозга. Она тоже без сознания!

- Не говорите мне про эту дрянь! Если бы вы меня послушали, если бы запретили ей общаться с моим сыном, ничего бы не произошло! Вы сами виноваты, что ваша девчонка оказалась глупой дурой! Так ей и надо, может хоть жизнь её теперь чему-то научит!

- Как ты смеешь так говорить, – воскликнула Елена Анатольевна. На её раскрасневшемся лице проступили капельки влаги, а пряди волос выбились из прически. Отец Лили держал ее за плечи. – У наших детей, возможно, была настоящая любовь, а ты ей постоянно препятствовала! Если бы ты к нам не пришла и не запугала мою дочку, может, ничего этого и не было. В итоге Лиля сейчас отмечает свой день рождения на больничной койке!

- Настоящая любовь, говоришь? Что же тогда твоя вертихвостка при первом же удобном случае побежала гулять с другим! Ты воспитала плохих детей. Признай это, наконец! Сначала твой сын морочил моей дочери голову, теперь твоя дочка моему сыну! Вы – гнилые люди, и все семейство ваше – гнилое!

- Это ты гнилая!

Елена Павловна, не найдя больше никаких аргументов, решила, что пора переходить в боевую атаку. Она вцепилась в волосы лилиной маме, та ответила ей несколькими пощечинами. Мужчины стали разнимать своих буйных женщин.

- Мама, – вскрикнула Марья, рыдая и вытирая слезы. – Как ты можешь так отвратительно себя вести! Ты же учитель!

- А как ты можешь быть такой спокойной, когда твой брат находится между жизнью и смертью? Как ты посмела прийти сюда с этим отродьем, – показала Елена Павловна на Елисея. – Ты предательница!

- Прекрати, – грубо осек отец Марьи, Олег Геннадьевич. – Дочка права! Ты перегибаешь палку. Никто не умер!

Елена Павловна удивленно округлила глаза и запорхала черными ресницами. Она не ожидала, что всегда послушный муж, начнет ей перечить.

- Мы с тобой дома поговорим, – коротко отрезала Елена Павловна. – Марья, я запрещаю тебе общаться с этой семьей!

- Нет, – твердо ответила Марья, полная решимости.

- Что ты сказала?

- Я сказала, что не буду идти у тебя на поводу! Я не буду больше тебя слушать! Ты мне противна! Из-за тебя у меня нет детей и личной жизни! Из-за тебя Сэм попал в больницу – это всё твои дурацкие запреты! Ты во всем виновата, а не семья Харитоновых.

Марья развернулась и пошла в сторону выхода. Слезы хлынули сами собой.

- Вернись, – кричала Елена Павловна.

Марья сделала вид, что ничего не расслышала. Она любила свою маму, но сейчас та была не права. Невозможно всю жизнь бояться родительских запретов. Марье хотелось независимости и возможности самой принимать решения за свою жизнь, даже если они были бы неверными.

Елисей догнал Марью у самого выхода. Он понимал, как ей тяжело. Его сердце разрывалось от сочувствия и боли.

- Иди сюда, милая, – он притянул ее к себе и обнял. Марья разрыдалась у него на груди. Вся душа ее плакала от любви к нему и безысходности, от катастрофической ситуации, настигшей их семьи. «Бедный мой братик! Сёмочка! Как он там?» - подумала Марья, начав плакать еще больше!

- Поплачь, девочка моя, поплачь, – Елисей гладил Марью по плечу, она чувствовала тепло его ладони, согревающей душу. – Давай уедем отсюда? Приезжай ко мне, как только Сэм поправится!

Марья тут же перестала плакать, словно услышала заветные три слова. Такое предложение казалась ей слишком неожиданным.

- Как же я уеду? У меня здесь работа, друзья, родители…

- Найдешь другую работу, с друзьями будешь и дальше общаться, так же как с родителями. Как долго ты будешь жить не для себя? Давай уедем в Сибирь? Обратно, туда, где все начиналось, – он взял Марью за плечи и посмотрел прямо в глаза, не выдержав долгой паузы, он поцеловал ее. Их поцелуй был долгий и мучительный, в него они вложили всю свою любовь и боль, обиды и страсть, радость и страхи. Они любили друг друга сильнее, чем раньше.