Пленить Морского дьявола

4

Остаток дня посвятили подготовке.

Профессор Бальтазар привел свою команду на Адмиральскую площадь, где решил устроить ловушку.

Место казалось подходящим – круглый пятачок, окруженный домами. С набережной на площадь вела короткая улочка Якорная, где в полночь проходил призрачный капитан. Между темными от времени стенами виднелся кусок моря.

Посреди площади возвышался бронзовый памятник адмиралу Олсену. Бравый мореход, одетый в старинный камзол и треуголку, зорко вглядывался в просвет между домами, сложив руки на груди.

Профессор Бальтазар тщательно измерил площадь шагами, на ходу делая заметки в блокноте. Любопытные горожане стояли поодаль, бурно жестикулируя и переговариваясь. Они предвещали ученым людям бесславную гибель от рук призраков.

Сента помогала профессору, а Уве и Гуго перекидывались шуточками и заигрывали с рыбачками.

Произведя необходимые расчеты, Бальтазар принялся опрашивать свидетелей, чтобы создать профиль призрака и подобрать подходящие заклинания.

Сента отпросилась у профессора и отправилась исследовать Мерстад. Она опасалась, что Бальтазар заметит ее беспокойство, и надеялась, что прогулка поможет ей привести мысли в порядок.

Повод волноваться был нешуточный.

Капитан ван дер Ост станет ее первым высшим призраком. Иные экстерминаторы за всю жизнь с подобными не сталкиваются, а ей вот повезло.

Но радоваться везению больше не получалось. Высшие призраки обладают невиданной силой. Одно их появление парализует человека ужасом. Противостоять капитану с ее опытом – все равно что охотнику на кроликов выйти против саблезубого тигра. А вдруг она позабудет, чему ее научили? Спасует, подведет профессора?

Но Бальтазар верит в нее. Она лучшая студентка на потоке! Профессор хочет, чтобы она раздвинула рамки академической программы, вошла в число тех исследователей паранормального, кто готов к любым неожиданностям. И разве можно сомневаться в профессоре?

Кипя от нервного возбуждения, Сента бродила по извилистым улочкам, дышала ароматами портового города, в котором смешались запахи специй и гнилой чешуи, водорослей и ракушечника. Заглядывала в лавки и надолго застряла в магазинчике картографа.

Познакомилась с отставным моряком Бумброком. Устроившись на бочке под акацией, он продавал сети и плетеные корзины, а пока не было покупателей, вязал ради развлечения морские узлы – и предложил научить Сенту этой премудрости.

Девушка сражалась с просмоленным канатом, слушала байки Бумброка о летучих кальмарах и голосистых сиренах, и старалась отвлечься от мысли о том, что ей предстоит.

В городе было душно, неподвижный воздух словно загустел. Облака затянули небо. Свет начал гаснуть.

– Пора по домам, – сказал Бумброк и принялся собирать свой товар. – Ночь близко. А буря еще ближе. Удачи тебе, девушка. Сдается, не так страшен Ван дер Ост как его малюют. Он ведь славный был мореход... А теперь, выходит, вечный бродяга, морская душа. Часть моря. А море ведь не может быть злым, как человек злым бывает. Если оно кого и погубит, то ненароком, потому как стихия, до конца неподвластная человеку. Но не переживай! Коли все плохо для тебя кончится, то у нас в городе есть уютное кладбище у стоянки старых кораблей.

– Спасибо, – Сента проглотила комок в горле, очень расстроенная таким напутствием.

На лоб упала первая капля. А потом налетел шквал, закачал ветки акации, загремел водосточными трубами, и хлынул дождь.

Бумброк ушел, а Сента побежала в дом, где поселили команду охотников за привидениями.

Позицию заняли за четверть часа до полуночи.

На месте, где Якорная улица вливалась в площадь, слева от памятника, профессор установил сети – пока невидимые. Их расположение можно было угадать лишь по магическим знакам, неприметно нанесенным особым мелом на стенах и мостовой.

Эти знаки нельзя было смыть простой водой, которая теперь так и хлестала с черного неба.

Сента озябла под клеенчатым плащом и зюйдвесткой – подходящими нарядами ученых снабдил начальник порта.

Дождь лупил, как кулаками, в железные крыши. Мокрый ветер бил в лицо и раскачивал фонари, желтые круги скакали по блестящей от воды брусчатке. Дома защищали площадь от норд-оста, но страшно представить, что творилось на набережной. Оттуда доносился глухой рев волн.

Время от времени сверкали яркие молнии, от грома замирало сердце.

Ни один корабль не выйдет в море в такую бурю – кроме того, кому не страшны земные ураганы, ибо он обречен бороздить океаны запределья.

Жители укрылись в домах и крепко-накрепко заперли двери. Даже отчаянные девицы не показывались. Половина из них уже слегла с насморком после предыдущих ночных вылазок. Вторая половина усвоила урок – сопли и кашель не пристали романтическому образу невесты капитана-призрака.

Сенту била сильная дрожь, но она изо всех сил храбрилась. Уве и Гуго притихли и жались друг к другу. Время от времени они натягивали плащи до бровей и чем-то булькали – возможно, ромом из припрятанных фляжек.

Профессору Бальтазару буря была нипочем. Он стоял перед постаментом в той же героической позе, что и бронзовый адмирал – сложив руки на груди – и зорко всматривался в темноту.