Пленная жена Демона

Глава 3

Катерина шла по мраморному коридору, стараясь не выдать дрожи в ногах. Её новое платье — абсолютно не предназначенное для бегства — звучно шелестело при каждом шаге, будто предупреждая весь замок: «Внимание! Потенциальная бунтарка на свободе».

Драгон шёл рядом. Не торопясь. Как человек, владеющий временем, пространством и, желательно, её жизнью. Его шаги были почти неслышны, но каждый — как удар молота. Чёрный плащ тянулся по полу, будто тень, пришитая к его телу.

— Чувствую себя праздничной индейкой на параде, — пробормотала Катерина.

— Ты выглядишь как праздничная жертва, — без намёка на улыбку отозвался он.

— О, какой комплимент. Мне даже стало теплее. Правда, это, возможно, от страха.

Он мельком взглянул на неё — оценивающе, почти лениво.

— Ты говоришь много. Эллара молчала.

— Эллара умерла. Придётся привыкать к новой версии. Улучшенной, с функцией «сарказм».

Драгон усмехнулся одним уголком губ.

— Посмотрим, как долго продержится твоя дерзость.

Прежде чем Катерина успела придумать достойный ответ, он резко свернул налево и распахнул высокие чёрные двери.

— Зал Зеркал.

Она вошла — и мир вокруг замер. Высокий сводчатый зал, гулкий и мрачный, был облицован зеркалами. От пола до потолка, от стены до стены. Но отражения были… неправильными. Каждое зеркало отражало разную версию её. В одном — она была старше. В другом — стояла в алом платье, в крови. Третье показывало сгоревшую фигуру. Четвёртое — лицо без глаз.

Катерина замерла.

Зал словно дышал, пульсировал ее страхом. От зеркал исходил едва уловимый, но настойчивый шепот, складывающийся в какофонию голосов, предостерегающих, насмехающихся, обвиняющих. Она чувствовала, как леденящий ужас сковывает ее движения, пригвождая к месту. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла. Зеркала манили, завораживали, гипнотизировали. Каждое отражение – отголосок возможного будущего, фрагмент утерянной памяти, проекция ее самых потаенных страхов. В одном из зеркал мелькнула фигура, скрытая в тенях, ее собственная, но искаженная злобой гримаса.

Сердце бешено колотилось в груди. Она сделала шаг назад, споткнулась и едва не упала, уперевшись в его широкую грудь.

— Это... музей кошмаров?

— Это ты, — спокойно ответил Драгон. — Все твои варианты. Ты жила много жизней. Это — твои следы.

— Это… перебор. Боги, можно мне возврат? Желательно с квитанцией и психотерапевтом?

Он подошёл ближе, и зеркало прямо перед ней затуманилось. Внутри проявилась она — настоящая. Катерина. С усталым взглядом, вздёрнутыми бровями и вопросом на лице: «Ты серьёзно?»

— Ты была жрицей меча. Оракулом крови. Избранной Противостоящих. Ты унаследовала силу. Не по воле — по совпадению. И ты будешь играть роль моей супруги, пока я решу не, что бы еще с тобой сделать.Это традиция, — усмехнулся он. — Для невест, возрождённых из пепла. Для тех, кто должен вспомнить, кем они были… и кем больше не станут.

— О, ну раз так, — процедила она, — может, сразу станцуем на моей поминальной?

— Ты выжила. Остальные — нет. Это делает тебя полезной. Пока.

Он отвернулся и направился к выходу. Катерина бросила последний взгляд в зеркало, где отражение слегка улыбалось — иначе, хищно. Сердце замерло.

Но она двинулась за ним. Слишком поздно отступать.

Катерина честно пыталась сохранять невозмутимость. Прямую спину. Умное лицо. Холодное презрение, как в сериалах с аристократками. Но проклятые туфли (или это были сапожки? сапожищи?) скользили по брусчатке, как будто её ноги кто-то специально превратил в две дерзкие корки мыла.

— Дайте мне кроссовки и справедливость, — буркнула она себе под нос.

— Что вы сказали, невестушка? — прозвучал слишком близко и слишком гладко голос.

Она вздрогнула. Драгон все так же был рядом. Молчаливо, как хищник, прогуливающийся возле своей жертвы: неспешно, уверенно, с ленивой угрозой в каждом жесте. Его волосы были зачесаны назад, чернее воронова крыла. Пальцы в чёрных перчатках. Плащ тянулся за ним, как чёрная волна, готовая затопить пол дворца.

— Я сказала, что карета скрипит, — отозвалась Катерина слишком бодро. — Надо бы смазать.

— Мы не в карете, Эллара, — с ленцой напомнил он. — И скрип — это твот мысли, барахтающиеся в черепе.

Господи, дайте мне огнемёт.

Катерина фыркнула, но промолчала. После Зала Зеркал нужно было хоть как-то себя отвлечь. Молчание — её новая суперсила. Драгон явно привык давить. Он был из тех, кто кормит кошек, а потом швыряет их за хвост, если они не кланяются.

— Вы хорошо спали, моя невеста? — добавил он с тёплой иронией, в которой звучало «а не хотелось ли бы вам проснуться в аду?».

— Прекрасно. Особенно с мыслями о свадьбе с социопатом, — вежливо улыбнулась она. — Почти как санаторий.

Он усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули.

— Мне начинает нравиться эта дерзость.

— А мне — моя неприкосновенность, — бросила она. — Так что давайте будем сохранять и то, и другое.

Они вышли во внутренний двор. Чёрные деревья тянулись к небу, как когти. В центре оказался фонтан, из которого текла… кровь? Или вино. Катя надеялась на второе.

— Итак, — провозгласил Драгон. — Настало время познакомить тебя с миром. Ты слишком долго спала. Почти двадцать дней. Твоё пробуждение подогревает слухи. Особенно среди тех, кто предпочёл бы видеть тебя мёртвой.

— Мило, — пробормотала она. — Мне уже хочется устроить чаепитие с ядом.

— О, яд здесь — обычный способ сказать «привет».

В этот момент из теней вышел мужчина.

Высокий, молчаливый. Плащ цвета ночного неба, подбитый изнутри светлой тканью. Тонкое лицо, резкие скулы, волосы, перетянутые в низкий хвост. Глаза цвета стали. Улыбка — будто вырезанная ножом. Он наклонил голову, но не в поклоне. Скорее, в иронии.

— Каллен, — произнёс Драгон, с тем же тоном, с каким говорят: «Нож тупой, но подойдёт». — Наш старый изгнанник. К несчастью, пока ещё жив.