Пленница для ледяного дракона

Глава 18. В опасной близости

Я лечу в замок, устало и лениво взмахивая крыльями. Бой окончен, и при других обстоятельствах я остался бы отдохнуть в военном лагере. Но сейчас мне с какого-то гоблина нужно знать, что с человечкой всё хорошо. И не только мне. Дракон тоже неспокоен. Рвётся в замок.

Мысленно убеждаю себя, что если она «та самая», то по предсказанию должна умереть позже меня. Но всё равно, когда вспоминаю её бледное лицо, искажённое страданием, в груди появляется тяжесть. Как будто что-то мешает и тянет.

Тогда, на балконе, я впервые за долгое время действительно испугался. Когда она не спряталась, как я ей сказал, привлекла внимание тварей, я только злился. Когда её ранили — досадовал, что не успел. Но когда она слишком быстро отреагировала на яд твари Хаоса и упала в обморок, я подумал, что потеряю её. Люди слишком слабы. И впервые этот факт заставлял выходить из себя.

Я не мог заставить себя отойти от её кровати. Нужно было работать, решать вопрос с зерном, готовиться встречать Миранду, которой взбрендило зачем-то приехать именно сейчас. Но я не мог. Мне казалось, если оставлю пришлую одну, то она уже не очнётся. Я засыпал, сидя в кресле напротив Миры, просыпался, смотрел на её бледное расслабленное лицо, надеясь найти признаки того, что ей лучше.

Лекарь сказал, что мы сделали всё, что могли, противоядие действует, но организму нужно время. Прикажу казнить его, если он соврал.

С самыми срочными делами разобрался Йоран. Впервые я рад, что у меня такой дотошный поверенный. Иногда он лезет не в своё дело, но сейчас это на руку: не приходится его вводить в курс некоторых проблем.

Но мое присутствие требовалось на границе. Мне доложили, что без меня не справляются. Не хотел оставлять пришлую, но твари, которых добивали в лесу, почти прорвались к селу, которое находилось рядом. Иномирянка иномирянкой, но подданные важнее. Должны быть…

Я приземляюсь на площадку за крепостной стеной и перевоплощаюсь в человека. Йоран за время моего отсутствия должен был проконтролировать создание восстанавливающего зелья для пришлой. Я, когда добивал тварей, нашёл Тиб — особое дерево, листья которого как раз могли помочь пришлой. И, возможно, мы бы успели его добавить в то зелье, которое делалось специально для Мире.

Но когда я захожу к Йорану, сразу забываю об этом. Зелье Мире явно не требуется: она принимает ухаживания предателя-Йорана, соблазняя его аккуратной аппетитной грудью, легко угадывающейся через тонкую ткань ночной рубашки. А он уже тянет к ней руки. Чтоб его!

Разумеется, я первым делом разбираюсь с Йораном. Пришлая кидается его защищать, что злит меня ещё больше. Она чуть не попадает под горячую руку. Чудом до меня доходят её слова и слова недобитого поверенного. Они утверждают, что приехавшая на день раньше Миранда напала на пришлую.

Даже если так, Йоран не должен был касаться Миры.

Не верю Йорану. Злость во мне требует проверить его слова. Но гнев уже не захлёстывает разум. Я возвращаю пришлую в её комнату, и своими глазами вижу последствия неконтролируемой трансформации Миранды. Перевёрнутый таз, следы когтей.

Вновь закипает кровь, а дракон требует свободы. Да Миранда совсем сбрендила. Она за это непременно ответит. Но с ней решу позже. Потому что на глаза попадается Мира всё ещё в той тонкой ночнушке…

Неся какой-то бред про то, что она ослушалась и её надо наказать, я медленно приближаюсь к ней. Вижу, что она напрягается и боится, но в то же её тянет ко мне так же, как меня к ней… Иррационально, сильно, до дрожи. Она напрасно пытается скрыть желание за дерзостью. Упрямо поднимает подбородок и смотрит с вызовом, а мне так и хочется впиться в её губы и вырвать из них стон. Как тогда, в домике. Только не останавливаться.

Нас прерывает Миранда. Я почти поддаюсь порыву прибить эту сосватанную отцом драконицу, но вовремя вспоминаю, из какого она рода. Нет, так просто убивать её нельзя. Поэтому я даю ей то, что она просит — комнату, а пришлую утаскиваю к себе прямо в руках.

Плевать, что они обе шокированы.

Мира дрожит, льнёт ко мне, цепляется пальцами за рубашку. Смотрю на её тонкие, аккуратные, почти кукольные черты лица. Она вся как фарфоровая кукла, такая же маленькая, хрупкая и такая же бледная. Пробежка по коридору вряд ли прибавила ей здоровья. Злюсь на Миранду ещё больше. Надо заставить её тоже пробежаться в ночнушке и босиком по холодной галерее.

Почти ногой вышибаю дверь в комнату и кладу Миру на кровать. Она снова сжимается в комочек, и только этот испуганный вид сдерживает мой порыв тут же приступить к тому, что не закончил из-за Миранды. Достаю листья Тиба, растираю их между пальцами. Кладу в стакан с водой и простейшим заклинанием делаю из него кипяток. Энергии на это мелкое колдовство не потратится много, да и за счёт пришлой я восстановлю её быстро.

— Пей.

Чуть остужаю получившийся отвар и даю Мире. Она не рискует спорить.

Её руки дрожат, часть проливается мимо. Не могу отвести взгляда от того, как капля скатывается с края губ Миры до подбородка. Пришлая её вытирает кончиками пальцев и облизывает наверняка горячие от отвара губы.

Почти не отдавая себе отчёт в действиях, я забираю у неё стакан, ставлю на прикроватную тумбочку. Тянусь к пришлой, кладу ладонь ей на затылок, притягиваю к себе. Замираю на миг, когда наши губы в миллиметре друг от друга, я чувствую её глубокое дыхание.

Понимаю, что если я коснусь её, хоть на мгновение, то уже не смогу остановиться до самого конца.