Пленница двух эльфов

Глава 1

Эта сигнализация под окном в пять утра, вдруг затихла, а я оказалась в центре бескрайних степей, где небо давило своей необъятностью. Кочевники, которые меня подобрали, не трогали. Они смотрели с любопытством, как на диковинную зверушку, и кормили какой-то вязкой похлебкой.

По доброте душевной, а вернее, по своей идиотской наивности, я пожалела двух эльфийских принцев. Они висели в цепях в лагере кочевников, куда я провалилась прямо из своей квартиры несколько дней назад. Измученные, но все еще красивые, как грех. Длинные серебристые волосы спадали на идеальные лица, мускулистые торсы покрывал легкий блеск пота, и даже вонь немытых тел перебивалась тонким, диковатым ароматом лесных трав, который, казалось, источала их кожа.

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, затмение. Кочевники праздновали какое-то свое кровавое торжество, горланили песни на гортанном языке, и жарили мясо на кострах. Запах дыма и жареной баранины смешивался с запахом их немытых тел, и в этой вони прорезался аромат эльфов. Я не могла его игнорировать. Он манил меня к их шатру, как мотылька на свет. Я тайком, дрожащими руками, подрезала их кандалы пилкой для ногтей, которую носила с собой как память о прошлом, и прошептала, оглядываясь на вход в шатер: "Бегите, пока стража не вернулась". Я думала, они просто исчезнут в ночи, как кошмарные видения. Я думала, что совершила благородный поступок. Как же я ошибалась.

И что вы думали? Эти мерзавцы отплатили мне черной неблагодарностью. Сбежать - сбежали, но прихватив меня с собой! Один, тот, что с пронзительными фиолетовыми глазами, схватил меня за талию, второй, с глазами цвета весенней листвы, - за запястья. Я пыталась вырваться, царапалась, пинала их острыми коленками, но они даже не моргнули. Для них мои удары были как комариные укусы. В мгновение ока мы уже неслись через лес на украденных конях. Ветер хлестал по лицу, сдирая слезы, а я орала во всю глотку: «Отпустите, уроды! Помогите! Люди!»

- Тише, наша истинная, - прорычал тот, что спереди, прижимая меня к себе. Я потом узнала - его звали Эрион, старший близнец. Голос у него оказался низкий, вибрирующий, как далекий гром, который чувствуешь не ушами, а грудной клеткой. Его спина - сплошные мышцы, прижатые ко мне, горячие даже сквозь тонкую рубаху. Сквозь бешеный стук собственного сердца я чувствовала каждый его вдох, каждое движение бедер подо мной, каждый раз, когда мощный круп коня толкался вперед.

- Мы чуем твой запах с первого взгляда, - добавил младший, Лираэль, чьи руки стальным кольцом сомкнулись на моих бедрах, удерживая в седле. Но, к моему удивлению и ужасу, его пальцы не просто держали - они нежно поглаживали кожу под задравшимся подолом, выписывая круги, от которых по телу расходилась теплая слабость. - Ты связана с нами кровью судьбы. Две души - один огонь.

Я плюнула в сторону ближайшего уха, целясь в этот совершенный профиль.
- Отвалите, ушастые! Я вам не какая-то эльфийская шлюха, готовая раздвинуть ноги перед первыми попавшимися аристократами! Я Зара, и я загрызу вас, если не отпустите!

Но они только рассмеялись. Глубоко, гортанно, отчего по спине, несмотря на гнев, побежали предательские мурашки. В их смехе не было насмешки, была пугающая, собственническая нежность. Лес расступился, и мы ворвались в их скрытый лагерь - шатры из серебристого шелка, что колыхались на ветру, костры с синим, холодным пламенем, от которого веяло не жаром, а магией. Меня спустили на землю, но не отпустили. Ноги мои подкосились, но Эрион подхватил меня. Он сделал это так легко, будто я была пушинкой. Одной рукой он обхватил мою талию, приподнял, а второй… второй взял меня за подбородок, запрокидывая голову вверх. Его лицо оказалось так близко, что я утонула в золотых искрах, пляшущих в фиолетовой бездне его глаз. Вблизи его глаза были не просто фиолетовыми. Это были целые галактики, черные дыры на дне зрачков, которые, казалось, затягивали меня внутрь. Я смотрела в них и забыла, как дышать. Забыла, как меня зовут. Забыла, зачем я вообще пытаюсь вырваться.

- Ты спасла нас, смертная. - Его шепот обжег мою шею, губы едва коснулись пульсирующей жилки. Горячие, влажные. Я вздрогнула, но тело, глупое, жалкое тело, предало меня с потрохами. Соски затвердели под грубой тканью блузы, больно царапаясь о холст. Он целовал, очень медленно, водя кончиком языка, пробуя на вкус мой страх и мое возбуждение, которые смешались в крови в гремучую смесь. - Теперь мы спасем тебя от твоей жалкой жизни. Ты будешь не шавкой при кочевниках, а королевой.

- Не нужна мне ваша жизнь, - выдохнула я, но голос прозвучал хрипло и слабо.

Лираэль подошел сзади, его грудь прижалась к моей спине, заключая в ловушку из жара и мускулов. Руки скользнули по бокам, медленно, изучающе, сминая ткань и задирая подол. Я почувствовала, как холодный ночной воздух коснулся голых бедер.

- Почувствуй нас, - пробормотал он, и его пальцы, прохладные в отличие от пылающего тела, коснулись внутренней стороны бедра. Легонько, дразняще, очерчивая линию, подбираясь все выше. - Твоя кожа горит для нас. Смотри, как ты уже готова принять нас.

Я попыталась вырваться, дернулась, но они держали крепко, словно сросшись со мной. Эрион не дал мне опомниться - он впился в мои губы поцелуем. Жадно, властно, подавляя всякое сопротивление. Его язык проник в мой рот, заставляя невольный стон сорваться с губ и растаять в его горле. Он целовал так, будто пил из меня жизнь, будто я была единственным источником влаги в пустыне.

Лираэль тем временем ловко расстегнул мою блузу, стянул ее с плеч, обнажая груди. Холод тут же сменился обжигающим жаром его рта. Он взял сосок губами - горячо, жадно, втягивая и посасывая, а зубы слегка царапнули, заставив меня выгнуться дугой между ними. По венам вместо крови растеклось расплавленное золото.

- Нет... сволочи... - прохрипела я, вцепившись пальцами в плечи Эриона, чтобы не упасть, но ноги предательски раздвинулись сами, давая доступ. Их тела излучали сплошной жар. Эрион, не разрывая поцелуя, опустился на колени, властно раздвинул мои дрожащие ляжки. Его горячее дыхание на самом сокровенном месте сводило с ума, лишая остатков разума. Я чувствовала, как сильно пульсирует там кровь, как все сжимается в сладком предвкушении.