Пленница его масок

Пролог

Я сидела в пластиковом кресле у окна дешёвой кофейни и смотрела, как запотевает стакан с остывшим американо. За окном моросил дождь, люди торопились по своим делам, а у меня внутри была пустота. Хуже, чем пустота — ледяная глыба отчаяния.

Вчера врачи сказали: матери нужна срочная операция. Сложная, дорогая, с реабилитацией в частной клинике. Стоимость — два миллиона. У меня не было даже двухсот тысяч.

Я обзвонила всех, кого знала. Подруги разводили руками, дальние родственники обещали подумать, бывший парень сбросил пять тысяч «на лечение» — как будто я просила милостыню. Я взяла все микрозаймы, какие только могла найти в интернете, оформила кредитку, заложила в ломбард мамины серёжки — единственную память об отце. Набралось едва ли триста тысяч. Капля в море.

Пальцы дрожали, когда я пересчитывала остаток на телефоне. Ещё вчера мне казалось, что я сильная, что справлюсь. А сегодня я просто смотрела на своё отражение в тёмном окне и ненавидела себя за беспомощность.

— Девушка, здесь занято? — раздалось над ухом.

Я подняла глаза. Рядом стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем тёмно-синем костюме, с кожаным портфелем в руке. Лицо спокойное, уверенное, лет сорок — сорок пять. Такие люди не заходят в забегаловки с липкими столиками и скисшим кофе.

— Нет, свободно, — ответила я хрипло и отвернулась.

Он не ушёл. Вместо этого сел напротив, поставил портфель на колени, открыл замки-молнии. Я нахмурилась, хотела сказать, что не настроена на разговоры, но он опередил меня.

— Ника, — произнёс он ровным голосом. — Я знаю о вашей беде. У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.

Я вздрогнула. Откуда он знает моё имя? И какую ещё беду? Впрочем, наш городок не такой уж большой, слухи разносятся быстро. Но выглядел он не как местный сплетник, а скорее как адвокат из дорогой конторы.

— Кто вы? — спросила я, вцепившись в стакан.

— Моё имя Марк. Я представляю интересы одного человека, — он выложил на стол тонкую папку и визитку. На визитке — только логотип: две переплетённые буквы «С» и тиснение золотом. Ни имени, ни телефона. Странно. — Ознакомьтесь. Здесь изложены условия.

Я машинально открыла папку. Контракт. Несколько листов, напечатанных мелким шрифтом. Пробежала глазами первые строки: «обязуется предоставить жильё», «оплатить медицинские услуги», «ежемесячное содержание». Суммы не указаны, но интуиция кричала: это не шутка.

— Что я должна сделать? — спросила прямо. Глупо ходить вокруг да около, когда терять нечего.

Мужчина чуть склонил голову:

— Вы должны будете посещать одну квартиру раз в неделю. Там вас будет ждать мужчина. Вы проведёте с ним ночь, следуя его правилам. Никаких имён, никаких вопросов. Он будет в маске.

Я поперхнулась воздухом.

— Вы предлагаете мне стать… проституткой?

— Я предлагаю вам спасти мать, — он даже бровью не повёл. — Контракт заключается на год. За это время вы получите всё необходимое. Ваша мать пройдёт полный курс лечения в лучшей клинике. После окончания срока вы вольны делать что хотите. Никаких обязательств. И никакой уголовщины — всё официально, нотариально заверено, ваша подпись останется только у нас.

— А если я откажусь? — прошептала я.

— Тогда мы уйдём, и вы больше никогда нас не увидите. — Он закрыл портфель. — Решайте. Время, как я понимаю, поджимает.

Поджимает. Ещё как. Маму должны прооперировать через три дня. Или перевести в обычную палату, где она будет медленно угасать.

Я перечитала контракт. Всё выглядело чересчур гладко: шикарная квартира, полное обеспечение, оплата счетов. За одну ночь в неделю с незнакомцем. Без поцелуев в губы — это было прописано отдельно, жирным шрифтом. Без расспросов.

Что я теряю? Свою гордость? Её я уже потеряла, когда брала в долг у равнодушных людей. Своё тело? Оно и так никому не нужно, кроме матери, которая сейчас лежит под капельницей.

— Кто он? — спросила я, хотя знала, что ответа не получу.

— Это неважно. Важно лишь то, что вы согласны, — Марк пододвинул ко мне ручку. — Подписывайте.

Я смотрела на лист бумаги. Мокрая от слёз капля упала на угол, расплылась синими чернилами. Я не заметила, когда начала плакать. В груди разрывалось что-то важное, но я заставила себя взять ручку и вывести своё имя: Николь Сергеевна Ветрова.

— Умно, — кивнул Марк, забирая контракт. — Через час вам пришлют адрес. Вещи собирать не нужно, там всё есть. Матерью займутся сегодня же.

Он встал и вышел, даже не оглянувшись. А я осталась сидеть, чувствуя, как мир вокруг меняется. Только что я была обычной девушкой, которая боролась за жизнь самого близкого человека. А теперь стала чьей-то игрушкой на год.

Дождь за окном усилился. Я сжала в руке визитку с золотым тиснением и подумала: «Мама будет жить. Это главное».

А остальное… остальное переживу.